ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

 


История уже знает примеры такого рода. Возьмите хотя бы христианство.
Христос появился тоже как результат крайнего отчаяния. И он тоже утверждал,
что Царство Божие в самом человеке. Он тоже говорил, что надо начинать с
изменения самого себя. Правда, он уже мог обращаться к людям. А сейчас даже
это пока еще невозможно. И прошли многие столетия, прежде чем программа
Христа дала какой-то результат. А чтобы такие, как я, стали играть роль в
истории, на это нужно время, причем время историческое. Нужно историческое
терпение.
Построить индивидуальное государство (мое идеальное общество),
изолировавшись от других людей, невозможно не только потому, что в такой
изоляции нельзя выжить физически, да и не позволят так жить, но прежде всего
потому, что в изоляции от жизни современного общества возможно лишь
существование на примитивном интеллектуальном, духовном и культурном уровне.
Мне же нужно было такое индивидуальное государство, которое использовало бы
высшие достижения цивилизации и в некоторых важнейших аспектах превосходящее
их. Практически это означало намерение завоевать исключительное положение в
обществе. Но не путем проникновения в привилегированные и правящие слои и не
методами делания карьеры и приспособленчества, а совсем иначе.
Я мог создать свое государство в границах возможностей, имевшихся в моем
распоряжении. Я решил создавать его не как экономическое или политическое, а
как социальное явление, т. е. в самих основах общества. Естественно, мне
надо было выяснить, что вообще на этом уровне во власти отдельного человека
и что нет. Почему люди не властны над своими же социальными законами,
спросил я себя. Да потому, что в основе их лежат такие правила поведения
людей, которые обеспечивают им наилучшее приспособление к социальным
условиям существования. Без соблюдения этих правил люди живут хуже, чем с
соблюдением их, или вообще погибают. Люди сами стремят[376] ся соблюдать эти
правила. В основе того, что социальные законы неподвластны людям, лежит то,
что люди не хотя г над ними властвовать, хотят, наоборот, подчиняться им.
Социальные законы в той мере, в какой они касаются поведения отдельных
людей, предоставляют им некоторую свободу выбора и принятия решений. От
человека, например, зависит, предавать друга ради личной выгоды или нет,
добиваться повышения по службе или нет, холуйствовать перед начальством или
нет. От человека зависит, удовольствуется он данным жильем или будет
добиваться лучшего, купит дешевую или дорогую мебель. Короче говоря, даже в
условиях коммунистического общества человек в своих поступках имеет свободу
выбора и принятия решений. Диапазон этой свободы вполне достаточен для того,
чтобы я смог выработать для себя определенный тип внутренней и внешней
жизнедеятельности, соответствующий искомому идеалу. Все это можно сделать в
рамках общепринятых норм и законности, на первых порах даже заслужив
одобрение. Когда же заметят, что из дозволенных по отдельности кирпичиков я
сложил здание, которое как целое выглядит уже нарушением принятых норм, я
уже завоюю экстерриториальность, и с ней вынуждены будут примириться, так
думал я тогда.
К тому времени, когда я сам для себя объявил себя суверенным
государством, я уже подготовил все необходимые предпосылки для этого. Я уже
выработал в какой-то мере свое понимание мышления, познания, бытия,
общества, а также свои принципы отношения ко всем явлениям моего социального
окружения, к другие людям, к работе, к творчеству, к коллективу, к власти, к
семье, к материальному благополучию. Конечно, я это выработал в той мере, в
какой это дало мне основания на самое претензию стать автономным
государством. Потом я все элементы моего государства достраивал, расширял,
усовершенствовал, но уже вполне сознательно и планомерно.

В СОВЕТСКОЙ ИДЕОЛОГИИ
На пути к построению моего внутреннего государства мне, естественно,
пришлось иметь дело с марксизмом-ленинизмом. Я не мог его игнорировать,
поскольку он [377] был официальной советской идеологией, претендовавшей на
объяснение всего того, что становилось предметом внимания моего государства.
Кроме того, идеология была непосредственной средой моей жизнедеятельности.
Большинство моих друзей, близких, знакомых и коллег по образованию и по
профессии были философами, а философия составляла ядро советской идеологии.
Я мог наблюдать все аспекты функционирования и эволюции советской идеологии.
И не только наблюдать. Она касалась меня лично как во внешней деятельности,
так и в моей внутренней жизни. Естественно, взаимоотношения с идеологией
стали одним из важнейших элементов моей жизни.
Я пришел в философию, уже имея определенное отношение к советскому
обществу и к советской идеологии. Я пришел с намерением получить
образование, которое позволило бы мне лучше понять мое общество и
определиться в нем в качестве личности особого рода, как я уже начал это
себе представлять ранее. Поэтому я учился усерднейшим образом. И досконально
изучал марксизм-ленинизм, поскольку он непосредственно касался волновавших
меня проблем. Мое отношение к марксизму было двойственным. С одной стороны,
он доходил до меня в том виде, в каком он стал ядром советской идеологии и
заслуживал презрения и насмешки. С другой стороны, изучая его в подлинниках,
я включал его в контекст мировой философской культуры и видел в нем многое
такое, что заслуживало уважения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики