ТОП авторов и книг ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ
Чтобы из этого многообразия возникло
единство наглядного представления (как, например, в представлении
пространства), для этого прежде всего необходимо обозрение многообразия, а
потом соединение его". "Этот синтез аппрегензии8 должен иметь применение и a
priori9, т.е. по отношению к представлениям не эмпирическим"45. Вслед за
этим после учения о репродукции Кант говорит также о необходимости
отожествления различных во времени моментов мысли друг с другом. "Если бы мы
не сознавали, что мыслимое нами в настоящий момент тожественно с тем, что мы
мыслили в предыдущий момент, то воспроизведение в ряду представлений не вело
бы ни к каким результатам. Всякое представление в настоящий момент было бы
новым представлением, оно совершенно не относилось бы к тому акту, в котором
должно возникать постепенно". Отсюда понятно, почему в начале дедукции он
говорит, что "знание есть целое подвергнутых сравнению и связанных между
собою представлений"46.
Итак, все эти философские направления могут согласиться с тем, что знание
есть переживание, сравненное с другими переживаниями. Мы не расходимся с
ними, утверждая это положение. Разногласие по-прежнему состоит только в
вопросе о трансцендентности объекта знания. Согласно нашей точке зрения,
сравниваемое переживание и есть объект знания; по мнению рационалистов,
сравниваемое переживание есть копия с объекта; по мнению эмпиристов (Локка),
сравниваемое переживание есть символ, замещающий в сознании объект знания.
Замечательно, что все эти философские направления, как бы они ни смотрели
на объект знания, должны в каждом акте знания усматривать и те отношения,
которые найдены нами, поскольку объект знания как сознаваемый объект должен
быть переживанием, сравненным с другими переживаниями, и должен находиться в
самом этом процессе сравнивания. Положим, мы утверждаем, что "все явления
имеют причину". По мнению рационалиста, объектом знания здесь служит
отношение, находящееся вне процесса знания, но в сознании должна быть копия
этого объекта, именно прирожденная идея, и для акта знания, в свою очередь,
эта копия должна быть узнана, а для этого достаточно отличить ее от других
переживаний, от переживания субстанциальности, пространственных отношений и
т.п. Оригиналы, согласно этому учению, навсегда остаются вне процесса
знания, и потому мы можем утверждать, что в действительности таким путем
получается только знание "копий", т.е. в действительности несомненно
существует только знание в нашем смысле этого слова. По мнению эмпириста,
объектом знания в утверждении "все явления имеют причину", служит какое-то
отношение между явлениями, которое замещено в сознании своим символом,
именно привычною последовательностью ощущений, но для акта знания этот
символ, в свою очередь, должен быть узнан, а для этого достаточно отличить
его от других символов, от непривычной последовательности ощущений, от
субстанциальности и т.д. Трансцендентные отношения, согласно этому учению,
остаются навсегда неизвестными, и в действительности мы узнаем только
символы, только свои идеи. Иными словами, эмпиристы еще легче, чем
рационалисты, могут примкнуть к утверждению, что знание есть переживание,
уравненное с другими переживаниями. Неудивительно поэтому, что в
девятнадцатом веке мыслители, склонные к эмпиризму, напр., Бен, Спенсер,
Мах, отводят в познавательной деятельности первое место акту сравнивания.
Наконец, по мнению кантианцев, когда мы констатируем наличность причинной
связи, то объект знания не находится вне процесса знания, он еще ближе к
процессу знания, чем это утверждаем мы, так как, по мнению кантианца, этот
объект сам есть знание, он сам есть познавательный процесс (категориальный
синтез причинности); однако, без сомнения, всякий кантианец согласится, что
для констатирования "это - причинная связь" нужна не только наличность
причинного синтеза, но еще и отличение его от синтеза субстанциальности,
взаимодействия и т.п., причем в этом акте отличения и констатирования
объектом знания служит этот синтез, который и узнается, таким образом, как
существующий.
Если знание есть переживание, сравненное с другими переживаниями, и
объектом знания служит само сравниваемое переживание, то это значит, что
объект познается именно так, как он есть: ведь в знании присутствует не
копия, не символ, не явление познаваемой, вещи, а сама эта вещь в оригинале.
Отсюда получается ряд чрезвычайно важных для всей теории знания выводов, но
значение их в полном объеме можно выяснить только после решения одного
недоумения, вызываемого данным определением знания. Знание рассматривается
всегда как деятельность я. Если объектом знания служит мир не-я, то каким
образом он может быть дан в оригинале познающему субъекту? Этим вопросом об
отношении я к не-я в процессе знания мы и займемся теперь.
II. Я и не-я
Чтобы обсудить вопрос об отношении я к не-я в процессе знания, нужно
точно определить, что следует называть этими словами, значит, нужно иметь
знание о мире я и мире не-я. Воспользоваться какими-нибудь готовыми
представлениями о них не может та гносеология, которая задалась целью
избегать догматических предпосылок, она должна сама исследовать эти понятия.
Путь такого исследования намечен уже в начале этой главы. Знание есть
переживание, сравненное с другими переживаниями;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134
единство наглядного представления (как, например, в представлении
пространства), для этого прежде всего необходимо обозрение многообразия, а
потом соединение его". "Этот синтез аппрегензии8 должен иметь применение и a
priori9, т.е. по отношению к представлениям не эмпирическим"45. Вслед за
этим после учения о репродукции Кант говорит также о необходимости
отожествления различных во времени моментов мысли друг с другом. "Если бы мы
не сознавали, что мыслимое нами в настоящий момент тожественно с тем, что мы
мыслили в предыдущий момент, то воспроизведение в ряду представлений не вело
бы ни к каким результатам. Всякое представление в настоящий момент было бы
новым представлением, оно совершенно не относилось бы к тому акту, в котором
должно возникать постепенно". Отсюда понятно, почему в начале дедукции он
говорит, что "знание есть целое подвергнутых сравнению и связанных между
собою представлений"46.
Итак, все эти философские направления могут согласиться с тем, что знание
есть переживание, сравненное с другими переживаниями. Мы не расходимся с
ними, утверждая это положение. Разногласие по-прежнему состоит только в
вопросе о трансцендентности объекта знания. Согласно нашей точке зрения,
сравниваемое переживание и есть объект знания; по мнению рационалистов,
сравниваемое переживание есть копия с объекта; по мнению эмпиристов (Локка),
сравниваемое переживание есть символ, замещающий в сознании объект знания.
Замечательно, что все эти философские направления, как бы они ни смотрели
на объект знания, должны в каждом акте знания усматривать и те отношения,
которые найдены нами, поскольку объект знания как сознаваемый объект должен
быть переживанием, сравненным с другими переживаниями, и должен находиться в
самом этом процессе сравнивания. Положим, мы утверждаем, что "все явления
имеют причину". По мнению рационалиста, объектом знания здесь служит
отношение, находящееся вне процесса знания, но в сознании должна быть копия
этого объекта, именно прирожденная идея, и для акта знания, в свою очередь,
эта копия должна быть узнана, а для этого достаточно отличить ее от других
переживаний, от переживания субстанциальности, пространственных отношений и
т.п. Оригиналы, согласно этому учению, навсегда остаются вне процесса
знания, и потому мы можем утверждать, что в действительности таким путем
получается только знание "копий", т.е. в действительности несомненно
существует только знание в нашем смысле этого слова. По мнению эмпириста,
объектом знания в утверждении "все явления имеют причину", служит какое-то
отношение между явлениями, которое замещено в сознании своим символом,
именно привычною последовательностью ощущений, но для акта знания этот
символ, в свою очередь, должен быть узнан, а для этого достаточно отличить
его от других символов, от непривычной последовательности ощущений, от
субстанциальности и т.д. Трансцендентные отношения, согласно этому учению,
остаются навсегда неизвестными, и в действительности мы узнаем только
символы, только свои идеи. Иными словами, эмпиристы еще легче, чем
рационалисты, могут примкнуть к утверждению, что знание есть переживание,
уравненное с другими переживаниями. Неудивительно поэтому, что в
девятнадцатом веке мыслители, склонные к эмпиризму, напр., Бен, Спенсер,
Мах, отводят в познавательной деятельности первое место акту сравнивания.
Наконец, по мнению кантианцев, когда мы констатируем наличность причинной
связи, то объект знания не находится вне процесса знания, он еще ближе к
процессу знания, чем это утверждаем мы, так как, по мнению кантианца, этот
объект сам есть знание, он сам есть познавательный процесс (категориальный
синтез причинности); однако, без сомнения, всякий кантианец согласится, что
для констатирования "это - причинная связь" нужна не только наличность
причинного синтеза, но еще и отличение его от синтеза субстанциальности,
взаимодействия и т.п., причем в этом акте отличения и констатирования
объектом знания служит этот синтез, который и узнается, таким образом, как
существующий.
Если знание есть переживание, сравненное с другими переживаниями, и
объектом знания служит само сравниваемое переживание, то это значит, что
объект познается именно так, как он есть: ведь в знании присутствует не
копия, не символ, не явление познаваемой, вещи, а сама эта вещь в оригинале.
Отсюда получается ряд чрезвычайно важных для всей теории знания выводов, но
значение их в полном объеме можно выяснить только после решения одного
недоумения, вызываемого данным определением знания. Знание рассматривается
всегда как деятельность я. Если объектом знания служит мир не-я, то каким
образом он может быть дан в оригинале познающему субъекту? Этим вопросом об
отношении я к не-я в процессе знания мы и займемся теперь.
II. Я и не-я
Чтобы обсудить вопрос об отношении я к не-я в процессе знания, нужно
точно определить, что следует называть этими словами, значит, нужно иметь
знание о мире я и мире не-я. Воспользоваться какими-нибудь готовыми
представлениями о них не может та гносеология, которая задалась целью
избегать догматических предпосылок, она должна сама исследовать эти понятия.
Путь такого исследования намечен уже в начале этой главы. Знание есть
переживание, сравненное с другими переживаниями;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134