ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тридцать шесть тысяч жалованья в год, машина с шофером, оплата расходов на аренду квартиры, если арендная плата превышает триста долларов в месяц... — в этом месте мистер Харрисон не удержался от ехидной улыбки. В случае, если стоимость реализованной продукции превысит два миллиона долларов в год, выплачивается премия. ...Настоящий контракт заключен сроком на три года с испытательным сроком в один год и автоматически оста-" ется в силе, если ни одна из сторон не пожелает его расторгнуть... Моя основная задача сбывать в арабских странах продукцию четырех американских фирм — пятьдесят видов лекарств на все случаи жизни. Для этого мне выделяется триста тысяч долларов на организацию офиса и десять тысяч в год "представительских" денег. Все расходы сверх указанных подлежат согласованию с мистером Харрисоном.
Отдавал ли я себе отчет в том, что новая работа в корне меняет всю мою жизнь? Вряд ли, во всяком случае, поначалу. С трудом представлял я себе и суммы, с которыми мне предстоит теперь иметь дело. Требовалось время, чтобы все это переварить. А пока я ликовал: наконец-то! Теперь мы с Рут "на равных". Правда, мое ликование несколько тускнело, стоило мне вспомнить, кто будет платить мне жалованье. Беспокоило меня и то, что отныне — я это хорошо понимал — вся моя жизнь будет строго регламентирована. Никаких случайностей, внезапных, непродуманных решений, никаких личных эмоций, выходящих за дозволенные рамки. Все в четких, раз и навсегда установленных пределах. Поставив под контрактом свою подпись, я поднял голову и встретился взглядом с мистером Хар-рисоном. А ведь вся его щедрость, подумал я, не что иное, как хорошо расставленная ловушка. Ох и выпьет этот верзила из меня все соки! Интересно, понимает ли это Рут? Скорее всего, да, но надеется, что сумеет меня как-то защитить. Да, теперь-то мне было ясно, почему она не смогла с ним жить. Понять бы еще, как ее вообще угораздило за него выйти замуж.
Но ревновать к нему я перестал. И, когда Рут сказала, что ей надо с ним повидаться одной, без меня, я спокойно на это , согласился. Все равно такую женщину, как Рут, насильно возле себя не удержишь. А раз она со мной, значит, любит. Это успокаивало. Уж очень муторно становилось на душе, когда я вспоминал, как поймал на себе в тот вечер за ужином в ресторане его холодный оценивающий взгляд. Так охотник разглядывает свою добычу, прикидывая, много ли в туше окажется мяса. В тот миг я понял, что и все его шутки, и дежурная белозубая улыбка, и обаяние, которым он обволакивает каждого, с кем имеет дело, и даже его лицо, на котором все безупречно правильной формы — всего лишь средства, помогающие ему использовать на всю катушку всякого, кто попадет к нему в лапы.
Вот и настал он, этот день, о котором мы подсознательно старались не думать. Мы проснулись чуть свет, молча уложили свои чемоданы и спустились в буфет, где старуха хозяйка подала нам завтрак. Все так же молча мы проглотили по чашке кофе с молоком и снова поднялись к себе в номер. Камин... кровать... пустая винная бутылка в углу. Отчего так тоскливо на душе? Ведь не расстаемся же, уезжаем вместе. А все-таки не покидает ощущение, будто покидаем родной очаг, где даже стены, казалось, оберегали наше счастье. Там, куда мы едем, все будет иначе — зыбко, уязвимо, ненадежно. И ни деньги, ни роскошный дом, ни серебристая красавица машина там не спасут, не укроют...
Мы поставили чемоданы в -лифт, спустились в нижний холл, заплатили по счету симпатичному молодому клерку, читавшему учебник истории. Все, конец.
Садимся в такси. Улицы, площади, улицы... ночные кабаре на Сене... гигантские каштаны... рынок цветов... длинная вереница медленно ползущих машин... заводские корпуса... пустыри... рекламные щиты... стрелки-указатели, цифры, огни — красные, зеленые, красные, зеленые... ручные тележки, эскалаторы, огромный зал, улыбающиеся девицы в униформе, гулкий голос в микрофоне, информационное табло, стеклянные коридоры и бесконечные ряды кресел и, наконец, последний переход по кишке-коридору, в конце которого гладко выбритый молодой человек в последний раз проверяет наши билеты и пропускает нас в самолет... И опять длинный коридор самолетного брюха, огоньки, полки, куда мы складываем ручную кладь... кресла... "пристегните, пожалуйста, ремни...", и мыг беремся за руки, пытаясь скрыть друг от друга тайную тревогу, которую испытывает каждый, когда самолет набирает разбег и, оторвавшись от земли, ложится на курс...
...За широким окном Нил, на столе в ожидании завтрака поблескивает серебро приборов... На подносе с утренней почтой белеет конверт. Без марки, видно, опущен прямо в ящик. Почерк незнакомый. Внутри тоненькая бумажка... Читаю — раз, другой, потом медленно вкладываю обратно в конверт, сую в карман... Громко стучат стенные часы. "Так... так... так... так"... Неумолимая поступь рока...
XII
"Дорогой Халиль!
Моя записка, наверно, немало тебя удивит - еще бы, столько лет прошло! Тем не менее дело, из-за которого я решил тебя потревожить, не терпит отлагательств, и всякое промедление чревато самыми серьезными последствиями.
Прошу тебя немедленно по получении моего письма позвонить мне на работу по телефону 29-37-31 в любое время от восьми утра до четырех часов дня или с восьми до десяти часов вечера.
До встречи.
Яхья Саадани ".
Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Яхья Саадани. Сколько же мы с ним не виделись? Лет двадцать, больше? Я кончал тогда химический факультет, а он филологический, отделение общественных наук. Но сблизили нас отнюдь не учебные интересы. Где же мы с ним познакомились? Кажется, в совете студенческого союза.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики