ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


«Кле-э-вер цве-э-те-о-от… а-ах, кле-э-ве-эр цве-э-те-от», – пел кто-то страшным, гнусавым голосом, и мелодия равномерно прерывалась тикающим, монотонным звуком, похожим на часовой завод бомбы, примерно так: «Кле-э(тик)-ве-эр(тик)… цве-э-(тик)-те-о-от(тик)».
Рядом с ним сидели два его новых дружка, ссорились, плевались, пожимали руки и плакали под бесконечный треск сломанной граммофонной пластинки.
«Кле-э-вер цве-э-те-о-от», – повторял приторно-сладкий, страстный голос.
Когда пластинка кончилась, они пробрались в грязный закоулок за еще более грязной кухней – там Джордж Фарр поил их своим виски. Вернувшись, они снова поставили ту же пластинку и долго жали друг другу руки под пьяные слезы, откровенно текущие по их немытым щекам. «Кле-э-ве-эр цве-э-те-о-от…»
Нет, право, настоящий порок – штука скучная, пристойная: ничто на свете не требует столько физических и моральных сил, как хождение по так называемой «дурной дорожке». Быть «добродетельным» куда проще и легче.
«Кле-э-ве-эр цве-э-те-о-от…»
…Через некоторое время он сообразил, что его кто-то дергает. С трудом сосредоточив взгляд, он увидел хозяина в фартуке, которым он, наверно, месяца три подряд вытирал посуду.
– Кк-кого чч-черр-та нн-над-до? – воинственно пролепетал он пьяным голосом, и тот наконец втолковал ему, что его требуют к телефону в соседней лавчонке. Он встал, пытаясь собраться с силами.
«Кле-э-ве-эр цве-э-э…»
Через много веков он наконец добрался до телефонной трубки, стараясь держаться на ногах, равнодушно глядя, как светлый шар над прилавком медленно описывает концентрические круги.
– Джордж? – В неузнаваемом голосе, назвавшем его по имени, звучал такой страх, что он сразу, как от удара, стал трезветь. – Джордж?
– Я Джордж… Алло, алло…
– Джордж, это Сесили, Сесили…
Опьянение схлынуло, как отлив на море. Он почувствовал, как сердце остановилось и вдруг заколотилось, оглушая, ослепляя его потоком собственной крови.
– Джордж… ты меня слышишь?
(«Ах, Джордж, зачем ты напился!») («Ох, Сесили, Сееили!»)
– Да! Да! – сжимая трубку, как будто это могло ее удержать. – Да, Сесили! Сесили! Сесили? Это я, Джордж…
– Приходи ко мне сейчас же. Немедленно!
– Да! Да! Сейчас?
– Приходи, Джордж, милый. Скорее, скорее!
– Да! – закричал он опять. – Алло! – Но трубка молчала. Он подождал – молчание. Сердце колотилось, колотилось жарко, быстро: он чувствовал горячую горечь крови во рту, в горле. («Сесили, ох, Сесили…») Он пробежал в глубь лавки. Под удивленным взглядом пожилого приказчика, выполнявшего заказ, Джордж Фарр разорвал рубашку на груди и в лихорадочной спешке подставил голову под холодный кран. («Сесили, ох, Сесили!»)
10
Он казался таким бесконечно старым, таким усталым, когда сидел во главе стола, перед нетронутой едой, – словно все его мышцы обмякли, потеряли упругость. Гиллиген, как всегда, ел непринужденно, с аппетитом. Дональд с Эмми сидели рядом, чтобы Эмми легче было ему помогать. Эмми нравилось нянчиться с ним теперь, когда он уже не мог быть для нее возлюбленным, и она горячо и страстно протестовала, когда миссис Пауэрс хотела ее сменить. Тот, прежний ее Дональд, давно умер; этот был только жалким его подобием, но Эмми старалась дать ему все что можно, как всегда бывает с женщинами. Она даже привыкла есть сама, только когда все уже остывало.
Миссис Пауэрс наблюдала их со своего места. Голова Эмми в растрепанных, неопределенного цвета, кудрях с беспредельной нежностью склонилась над его изуродованным лицом; в ее огрубевших от работы пальцах, казалось, было свое зрение: так быстро, так ласково они угадывали каждое его движение, вели его руку с едой, приготовленной специально для него. Миссис Пауэрс размышляла: «Какого Дональда Эмми любила больше, не забыла ли она того, прежнего, совсем, не остался ли тот для нее только символам старого горя?..» И вдруг удивительная по своей логичности мысль пришла к ней: «Вот она, та женщина, на которой нужно жениться Дональду».
«Ну, конечно, это она. И отчего раньше никто об этом не подумал?..
Впрочем, – сказала она себе, – об этом вообще никто как следует не думал, все шло само собой, и никому напрягать свои умственные способности не приходилось. Но почему мы так твердо решили, что он должен жениться именно на Сесили? А вот, поди же, все сочли это непреложной истиной и, закрыв глаза, разинув рот, понеслись вперед, как свора гончих.
Но пойдет ли Эмми за него? Не испугается ли она этой возможности настолько, что будет стесняться ухаживать за ним так же заботливо и умело, как сейчас; как бы при этом в ее представлении не слились два разных Дональда – инвалид и возлюбленный; для него это было бы гибельным. Интересно, что скажет Джо?»
Она посмотрела на Эмми: бесстрастная, как само провидение, та помогала Дональду ловко и незаметно, словно обволакивая его своей заботой, но не дотрагиваясь до него. «Во всяком случае спрошу ее», – подумала миссис Пауэрс, допивая чай.
Наступал вечер. И, памятуя о вчерашнем ночном дожде, древесные лягушки принялись снова нанизывать бусинки монотонных текучих звуков; травинки и листья, потеряв зримый облик, стали обликом звука, тихим дыханием земли, почвы, отходящей ко сну; растения, что высились днем стрелами цветов, стали к ночи стрелами запахов: серебряное дерево за углом дома приглушило свой нестихающий, нелетучий восторг. И уже на дорожках жабы, шлепая животами по прогретому бетону, впивали всем телом дневное тепло.
Внезапно ректор очнулся от раздумья:
– Эх, опять мы делаем из мыши слона. Уверен, что ее родители не станут так упорно отказывать ей в своем согласии, раз она хочет выйти замуж за Дональда. Почему бы им возражать против того, что их дочь выйдет за него? Вы что-нибудь…
– Тсс! – сказала миссис Пауэрс. Старик удивленно посмотрел на нее, но увидав, что она предупреждающе взглянула на погруженного в забытье Дональда, все понял. А она, увидав испуганные, расширенные глаза Эмми, встала из-за стола. – Вы уже кончили? – спросила она ректора. – Тогда, может быть, пойдем в кабинет?
Дональд сидел тихо, спокойно что-то дожевывал. Трудно было сказать – слышал он или нет. Проходя мимо Эмми, она наклонилась и шепнула:
– Мне надо с тобой поговорить. Не говори ничего Дональду.
Ректор прошел вперед, ощупью зажег свет в кабинете.
– Будьте осторожнее, когда говорите при нем. Надо решить, как ему сказать.
– Да, – виновато согласился он, – я так глубоко задумался.
– Знаю, знаю. Но, по-моему, не надо ничего говорить ему, пока он сам не спросит.
– Нет, до этого не дойдет. Она любит Дональда: она не позволит родителям помешать их браку. Вообще я никогда не поощрял, чтобы молодую особу уговаривали выйти замуж против воли родителей, но в данном случае… Ведь вы не думаете, что я непоследователен, что я тут пристрастен, потому что дело касается моего сына?
– Нет, нет, что вы! Конечно, нет!
– Да, несомненно! – Что еще она могла сказать?
Гиллиген и Мэгон ушли, и Эмми убирала со стола, когда она вернулась. Эмми сразу бросилась к ней.
– Она от него отказывается, что ли? О чем это говорил дядя Джо?
– Ее родителям это не по душе. Вот и все. И она не отказывается. Но, по-моему, надо бы это прекратить, Эмми. Она столько раз меняла свое решение, что теперь никто не знает, как она поступит.
Эмми отвернулась и, опустив голову, стала что-то соскребать с тарелки. Миссис Пауэрс смотрела, как деловито снуют ее руки под тихое звяканье посуды и серебра.
– А ты как думаешь, Эмми?
– Не знаю, – хмуро оказала Эмми. – Она не моего поля ягода. Ничего я в этом не понимаю.
Миссис Пауэрс подошла к столу.
– Эмми, – сказала она. Но та не подняла головы, ничего не ответила. Она ласково взяла девушку за плечо– – Ты бы вышла за него замуж, Эмми?
Эмми выпрямилась, вспыхнула, стиснув в руках тарелку и нож.
– Я? Чтоб я за него вышла? Подобрать чужие объедки? – («Дональд,
Дональд…») – И главное – чьи? Ее! А она за всеми мальчишками в городе бегала, расфуфыренная, в шелковых платьях!
Миссис Пауэрс пошла к двери, и Эмми принялась свирепо счищать еду с тарелок. Тарелка перед ней помутнела, она мигнула, и что-то капнуло ей на руку.
– Нет, не видать ей, как я плачу! – с сердцем шепнула она и еще ниже наклонила голову, выжидая, что миссис Пауэрс опять спросит ее. («Дональд, Дональд…») С детства приходить весной в школу в грубом платье, в толстых башмаках, а у других девочек шелка, мягкие туфельки. Быть такой некрасивой, когда другие девочки такие хорошенькие…
Идти домой, где ждет работа, а другие девочки разъезжают в машинах или едят мороженое, болтают с мальчиками, танцуют с ними, а на нее мальчики и внимания не обращают; и вдруг он тут, идет рядом с ней, такой быстрый, спокойный, так неожиданно – и уже ей все равно, шелка на ней или нет.
А когда они вдвоем плавали, или рыбачили, или бродили по лесу, она и вовсе забывала, что она некрасивая. Потому что он-то был красивый, весь смуглый, быстрый, спокойный… От него и она становилась красивой…
И когда он сказал: «Иди ко мне, Эмми», – она пошла к нему, и под ней – мокрая трава, вся в росе, а над ней – его лицо, и все небо – короной над ним, и месяц струится по ним, как вода, только не мокрая, только ее не чувствуешь…
«Выйти за него замуж? Да, да!» Пусть он больной – она его вылечит.
Пусть этот Дональд позабыл ее – она-то его не забыла: она все помнит за двоих. «Да! Да!» – беззвучно крикнула она, складывая тарелки, ожидая, что миссис Пауэрс еще раз спросит ее. Покрасневшие руки работали вслепую, слезы так и капали на пальцы. «Да! Да!» Она старалась думать так громко, чтобы та услыхала ее мысли.
– Нет, не видать ей, что я плачу, – шепнула она, а миссис Пауэрс стояла в дверях и все так же молча смотрела на ее согнутую спину.
Эмми медленно собрала посуду – дальше ждать было нечего. Отвернувшись, она медленно понесла посуду в буфетную, выжидая, чтобы миссис Пауэрс снова заговорила. Но та ничего не сказала, и Эмми вышла из столовой, из гордости пряча слезы от чужой женщины.
11
В кабинете было темно, но, проходя мимо, миссис Пауэрс видела голову старика, смутным силуэтом на фоне сгустившейся за окном тьмы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики