ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Снова пришел проводник.
– Нельзя пить в этом вагоне, я ведь вас предупреждал, – сказал он. – Нельзя, сэр. В таких вагонах не пьют. – И тут проводник увидал третьего военного. Он торопливо наклонился к нему и подозрительно глянул на Гиллигена и Лоу: – Что вам от него нужно?
– Просто подобрал его там, он, видно, иностранец, заблудился. Послушай, Эрнест…
– Заблудился? Ничего он не заблудился. Он из Джорджии. Я за ним, присматриваю. Кэп, – обратился он к офицеру, – вам эти люди не мешают?
Гиллиген и Лоу переглянулись.
– Черт, а я решил, что он иностранец, – шепнул Гиллиген.
Офицер поднял глаза на испуганного проводника.
– Нет, – сказал он медленно, – не мешают.
– Как вы хотите – остаться тут с ними или, может, проводить вас на ваше место?
– Оставь его с нами, – сказал Гиллигеа – Ему выпить хочется.
– Да нельзя ему пить. Он больной.
– Лейтенант, – оказал Гиллиген, – хотите выпить?
– Да, хочу выпить. Да.
– Но ему нельзя виски, сэр.
– Немножко можно. Я сам за ним присмотрю. А теперь дай-ка нам стаканы. Неужели тебе трудно?
Проводник снова начал:
– Но ему же нельзя…
– Слушайте, лейтенант, – прервал его Гиллиген, – заставьте вашего приятеля выдать нам стаканы – пить не из чего!
– Стаканы?
– Ну да! Не желает принести стаканы.
– Прикажете принести стаканы, нэп?
– Да, принесите нам стаканы, пожалуйста!
– Слушаю, кэп. – Проводник пошел и вернулся. – Присмотрите за ним, ладно? – сказал он Гиллигену.
– Конечно, конечно!
Проводник ушел. Гиллиген с завистью взглянул на своего гостя.
– Да, видно, надо родиться в Джорджии, чтоб тебя обслуживали на этом проклятом поезде. Я ему деньги давал – и то не помогло. Знаешь, генерал, – обратился он к Лоу, – пусть лейтенант едет в нашем купе, ладно? Еще пригодится.
– Ладно, – согласился Лоу. – Скажите, сэр, на каких самолетах вы летали?
– Брось ты глупости, – прервал его Гиллиген. – Оставь его в покое. Он разорил Францию,» теперь ему нужен отдых. Верно, лейтенант?
Из-под изрубцованного, изуродованного лба офицер смотрел на него недоуменными, добрыми глазами, но тут появился проводник со стаканами и бутылкой джинджер-эля. Он принес подушку, осторожно подсунул ее под голову офицеру, вытащил еще две подушки для остальных и с беспощадной добротой заставил их сесть поудобнее. Он действовал ловко и настойчиво, как непреклонная судьба, охватывая всех своей заботой.
Гиллигену с непривычки стало неловко.
– Эй, легче на поворотах, Джордж, не лапай меня, я сам! Мне бы эту бутылочку полапать, понял?
Не обращая внимания, проводник спросил:
– Вам удобно, кэп?
– Да. Удобно. Спасибо, – ответил офицер. Потом добавил: – Принеси и себе стакан. Выпей.
Гиллиген открыл бутылку, наполнил стаканы. Приторно и остро запахло имбирем.
– Вперед, солдаты!
Офицер взял стакан левой рукой, и тут Лоу увидел, что правая у него скрюченная, сухая.
– Ваше здоровье, – сказал офицер.
– Опрокинем! – сказал курсант Лоу.
Офицер смотрел на него, не притрагиваясь к стакану. Он смотрел на фуражку, лежащую на коленях у Лоу, и напряженное, ищущее выражение глаз сменилось четкой и ясной мыслью, так что Лоу показалось, будто его губы сложились для вопроса.
– Так точно, сэр. Курсант! – ответил он признательно и тепло, снова ощутив молодую, чистую гордость за свое звание.
Но напряжение оказалось непосильным для офицера, и его взгляд снова стал недоуменным и рассеянным. Гиллиген поднял стакан, прищурился.
– Выпьем за мир, – сказал он. – Трудно будет только первые сто лет.
Подошел проводник со своим стаканом.
– Лишний нос в корыте, – пожаловался Гиллиген, наливая ему.
Негр взбил и поправил подушку под головой у офицера.
– Извините меня, кэп, может, вам принести что-нибудь от головной боли?
– Нет, нет. Спасибо. Не надо.
– Но вы больны, сэр. Не пейте лишнего.
– Лишнего? Не буду.
– Он не будет, – подтвердил Гиллиген. – Мы за ним последим.
– Разрешите опустить штору? Вам свет в глаза не мешает?
– Мне свет не мешает. Идите. Позову, если понадобится.
Инстинктом, присущим его расе, негр понимал, что его заботливость уже становится навязчивой, но снова попытался помочь:
– Наверно, вы забыли телеграфировать домой, чтобы вас встретили? Вы бы позволили мне послать им телеграмму? Пока вы здесь – я за вами присмотрю, а потом кто о вас позаботится?
– Ничего. Все в порядке. Пока я здесь – вы за мной присмотрите. Потом сам оправлюсь.
– Хорошо. Но все-таки придется доложить вашему батюшке, как вы себя ведете. Надо бы поосторожнее, кэп. – Он обернулся к Гиллигену и Лоу: – Позовите меня, джентльмены, если ему станет дурно.
– Уходите! Сам позову. Если станет плохо. Гиллиген с восхищением посмотрел вслед уходящему проводнику.
– Как вам это удалось, лейтенант?
Но офицер только перевел на них растерянный взгляд. Он допил виски, и пока Гиллиген наливал стаканы, курсант Лоу, привязавшийся, словно щенок, повторил:
– Скажите, сэр, на каких машинах вы летали? Офицер посмотрел на Лоу приветливо, но ничего не ответил, и Гиллиген сказал:
– Молчи. Оставь его в покое. Не видишь, что ли, – он сам не помнит? А ты бы помнил, с этаким шрамом? Хватит про войну. Верно, лейтенант?
– Не знаю. Лучше выпить еще.
– Ясно, лучше. Не горюй, генерал. Он тебя не хочет обидеть. Просто ему надо выкинуть все это из головы. У всех у нас свои страшные воспоминания о войне. Я, например, проиграл восемьдесят девять долларов в карты, ну, и, конечно, то, что, по словам этого писателя итальяшки, самое твое сокровенное, тоже потеряно три Четтер-Терри. Так что выпьем виски, друзья.
– Ваше здоровье, – снова проговорил офицер.
– Как это, Шато-Тьерри? – спросил Лоу, по-детски огорченный тем, что им пренебрег человек, к которому судьба была благосклоннее, чем к нему.
– Ты про Четтер-Терри?
– Я – про то место, где ты, во всяком случае, не был.
– Я там мысленно был, душенька моя. А это куда важнее.
– А ты там и не мог быть. Такого места вообще нет на свете.
– Черта лысого – нет! Спроси-ка лейтенанта, он скажет. Как, по-вашему, лейтенант?
Но тот уже уснул. Они посмотрели на его лицо, молодое и вместе с тем бесконечно старое под чудовищным шрамом. Даже Гиллиген перестал паясничать.
– Господи, нутро переворачивается, верно? По-твоему, он знает, какой у него вид? Что скажут родные, когда его увидят, как ты думаешь? Или его девушка – если она у него есть. Уверен, что есть.
Штат Нью-Йорк пролетал мимо: по часам наступил полдень, но серое безнадежное небо не изменилось. Гиллиген сказал:
– Если у него есть девушка, знаешь, что она скажет?
И курсант Лоу, знавший, что такое безнадежность и неудавшаяся попытка, сказал:
– Ну, что?
Нью-Йорк прошел, лейтенант Мэгон спал под своей военной броней.
«А я бы спал, – думал курсант Лоу, – если б у меня были крылья; летные сапоги, разве я бы спал?».
Плавный изгиб серебряных крыльев шел книзу, к ленточке над карманом, над сердцем (наверно, там сердце). Лоу разобрал зубцы короны, три буквы, и его взгляд поднялся на изуродованное лицо.
– Ну, что? – повторил он.
– Изменит она ему, вот что.
– Брось! Никогда в жизни не изменит.
– Нет, изменит. Ты женщин не знаешь. Пройдет первое время, и появится какой-нибудь тип, что сидел дома и делал деньги; или парень, из тех, кто носил начищенные башмаки, а сам и не показывался там, где его могло бы пришибить, не то, что мы с тобой.
Проводник подошел, наклонился над спящим.
– Ему дурно не было? – шепотом спросил он. Они успокоили его, негр поправил спящему подушку.
– Вы, джентльмены, покараульте его и обязательно кликните меня, ежели ему что понадобится. Он человек больной.
Гиллиген и Лоу посмотрели на офицера, согласились с негром, и тот опустил штору.
– Принести еще джинджер-эля?
– Да, – сказал Гиллиген тоже шепотом, и негр вышел.
Оба сидели, связанные молчаливой дружбой, дружбой тех, чья жизнь оказалась бесцельной по неожиданному стечению обстоятельств, по воле жалкой распутницы – Случайности. Проводник принес джинджер-эль. Они молча пили, пока штат Нью-Йорк переходил в Огайо.
Гиллиген, болтливый, несерьезный, и то ушел в какую-то свою думу, а курсант Лоу, молодой и глубоко разочарованный, переживал горести издревле терзавшие всех воинов, чьи корабли пошли ко дну, не покидав гавани… Офицер спал, склонив лоб со шрамом над маскарадным парадом крыльев, ремней и металла, и какая-то неприятная старая дама остановилась и спросила:
– Он ранен? Гиллиген очнулся от дум.
– А вы взгляните на его лицо, – сказал он раздраженно, – и сразу поймете, что он просто сидел на стуле, разговаривал вот с такой старушкой, вдруг упал и ушибся об нее.
– Какая наглость! – сказала дама, меряя Гиллигена взглядом. – Но разве нельзя ему помочь? Мне кажется, он болен.
– Конечно, сударыня, ему можно помочь. По-нашему «помочь» – значит: оставить его в покое.
Они с Гиллигеном сердито посмотрели друг на друга. Потом она перевела взгляд на Лоу – молодого, задиристого, разочарованного – и. снова посмотрела на Гиллигена. И с беспощадной гуманностью толстой мошны сказала:
– Я пожалуюсь на вас главному кондуктору. Этот человек болен, ему нужно помочь.
– Прекрасно, мэм. Но заодно скажите кондуктору, что если он его потревожит, я ему голову оторву.
Дама покосилась на Гиллигена из-под изящной модной шляпки, но тут послышался другой женский голос:
– Оставьте их, миссис Гендерсон. Они сами присмотрят за ним.
Молодая, темноволосая. Если бы Гиллиген и Лоу когда-нибудь видели рисунки Обри Бердслея, они поняли бы, что по ней тосковал художник: он так часто писал ее в платьях цвета павлиньих перьев, бледную, тонкую, порочную, среди изысканных деревьев и странных мраморных фонтанов. Гиллиген встал.
– Вы правы, мисс. Ему тут хорошо, пусть спит около нас. Проводник за ним смотрит. – Он сам не понимал, что его заставляет объясняться с ней. – А мы его доставим домой. Пусть сидит спокойно. И спасибо вам за внимание.
– Нет, надо что-то сделать! – упрямо твердила старая дама.
Но спутница увела ее, и поезд помчался дальше, в предвечернем свете.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики