ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Найдя приемлемое для ночлега место, остановились для последнего длительного привала.
Продуктов оставалось немного больше, чем требовалось — девушка отложила на следующий, завершающий день пути, две банки консервов, полбуханки хлеба, сахар и чайную заварку. Из остального можно было устроить целый пир, что бывшая подопечная эмира Шахабова и решила заботливо сделать. Минут через сорок на «столе» источала мясной аромат тушенка, стояла открытая банка рыбных консервов, лежали три сваренных яйца, зелень, свежие огурцы, хлеб…
Гроссмейстер по-прежнему не баловал спутницу разговорчивостью, односложно отвечая на ее вопросы или попросту игнорируя их. Да и она, по мере приближения к цели многодневного похода — железнодорожной станции города Назрань, все более замыкалась, порой не произнося ни слова за несколько часов…
— Садись, все готово… — тихо пригласила Анжела, так и не зная, как с недавних пор следует величать инструктора рукопашного боя.
Он уселся напротив и приступил к ужину. Вся трапеза прошла в безмолвии, лишь изредка прерываемом потрескиванием углей затухавшего костра, да криком невидимых лесных птиц.
— Анжела… — вдруг сказал он тоном мягким и нерешительным.
Успевшая отвыкнуть от его голоса девушка, вздрогнула… Он достал сигарету и не знал, как начать трудный разговор. Но через минуту все ж произнес то, что томило, не позволяя иной раз, выдерживать ее взгляда:
— Я вот что хотел тебе давно сказать… Так уж получилось, что четыре года назад я тоже принимал участие в операции на окраине Урус-Мартана…
Выложив главное, словно сбросив с плеч тяжкий груз, он поднял голову. Признание поразило ее — замерев, она ждала следующих фраз…
— В общем… Одним словом, мне очень жаль… — неуверенно продолжал Станислав, теребя так и не подожженную сигарету. — Никогда не поверю в то, что кто-то из наших летчиков специально целил в мирных жителей. Это глупейшая случайность… Но ты… Я понимаю, как нелепо и, наверное, неуместно сейчас просить прощения за свершившееся тогда… Но все таки, прости, если сможешь.
Долго и пристально она смотрела на него. Затем нежное выражение мелькнуло на лице, и девушка робким порывом коснулась кончиками пальцев его руки…
Спали они по разные стороны от теплого кострища, уложив под головы свои полупустые ранцы. Оружие всегда находилось под рукой, а сон обоих был некрепок — и он и она мгновенно пробуждались от любого постороннего шороха. И в эту последнюю ночь путешествия девчонка устроилась меж неприметных бугорков, свернувшись калачиком и накрывшись большим махровым полотенцем, взятым с собою в лагерь еще из дома. Стас скинул форменную офицерскую куртку, аккуратно сложил ее и, оставшись в застиранной и старенькой — со времен «Шторма», пятнистой футболке, расположился в пяти шагах от попутчицы.
В этот поздний вечер он долго о чем-то размышлял, глядя на яркие звезды и пуская в темное небо невидимый сигаретный дым…
Очнувшись посреди ночи от чьего-то острожного прикосновения к щеке, спецназовец открыл глаза, и молниеносно схватил за руку человека, склонившегося над ним. Человек испуганно вскрикнул голосом Анжелы и без сил опустился рядом…
— Почему ты не спишь? Что с тобой? — удивленно пробормотал Торбин, ослабляя недюжинное усилие ладони и осознавая, что ненароком чуть не сломал девушке предплечье.
— Не знаю… — отвечала она. — Как-то нехорошо мне. Совсем нехорошо…
— Мы ночуем в лесу последний раз. Потерпи, завтра купим тебе билет — поезд идет до Нальчика не дольше трех часов.
— Я не об этом… Просто не понимаю, что со мной будет дальше. Никак и нигде не могу представить своего места…
Он уловил в ее голосе боль и отчаяние.
После неожиданно прерванного сна, глаза постепенно привыкли к темноте. Анжела сидела рядом, а Станислав продолжал держать ее руку и, удивительное дело, отнюдь не мертвой хваткой. Щека отчего-то сохраняла теплоту ее легкого, ласкового прикосновения…
Уложив девушку рядом, он заботливо накрыл ее форменной курткой. Та уткнулась в его грудь и сказала, нарушая запрет называть имя из прошлой жизни:
— Мне страшно, Сайдали… Такое впечатление, что кто-то украл мое будущее.
— Глупый ребенок. Уж не о «карьере» ли смертницы ты жалеешь?.. Разве у «ремесленников» этой профессии есть будущее? Смерть десятков ни в чем неповинных людей; сотни искалеченных судеб; наконец, твоя собственная смерть… В отряде Шахабова будущее таких как ты исчислялось днями. А сегодня, вероятно, как раз и родилось твое будущее. Так что надо думать о начале новой и вполне нормальной жизни… — пытался подбодрить ее Гросс.
— А ты смог бы поменять свою профессию? — вдруг тихо спросила она.
Этот вопрос, заданный по детскому принципу «а ты…», поставил его в тупик. Торбин никогда не задумывался об этом, потому долго молчал, изыскивая упрощенную форму ответа…
— Да, убивать — моя профессия, приобретал которую я вполне осознанно… — тяжело молвил он, наконец. — Однако ж это вовсе не означает, что лишать кого-то жизни мне нравится, или стрельба, производимая по живым мишеням, доставляет восторг. Война — это страшное зло и общее горе. И ты, и я, и множество других нормальных людей понимаем это, но раз уж война развязана и продолжается, значит, среди нас есть и ненормальные. Из-за них-то, Анжела, и происходят все мерзости: гибнут и страдают ни в чем неповинные; рушатся надежды; бедствуют народы и страна в целом… Ну, а раз так, то рано рассуждать: люблю ли я свою профессию иль ненавижу; поменяю иль нет. Кто-то же должен стоять на пути у зла…
Напрасно он старался облечь свои мысли в простейшую форму — убеждения его были ясны, слова доходчивы. Она кивала, слушая его, а когда наставник замолчал, робко попросила:
— Обними меня…
Образ этого прижавшегося к нему милого создания, пока совсем не увязывался со свежими воспоминаниями о жесткой, упрямой и боевой девице, не щадящей в тренировочных боях соперников любого пола и без особых раздумий решившейся стать жертвенной самоубийцей. Для радикальных перемен в голове и сердце, видимо, требовалось время. Время и желание. Желание видеть в ней не курсанта учебно-партизанского соединения Ясаеву, а просто девушку Анжелу. Но в том-то и крылась маленькая препона. Этакая сущая безделица — полное отсутствие времени и желания. На протяжении последнего года все до одной мысли бывшего капитана уносились к далекому Санкт-Петербургу…
Одинокая птица затеяла где-то неподалеку свою ночную песню. Затеяла, да не услышав ответа, умолкла.
— Ты вся дрожишь. Тебе холодно? — спросил Станислав.
— Да, очень… — прошептала девушка.
Но вряд ли она замерзала в эту теплую ночь. Однако он сделал вид, что поверил. Поверил, будто мнимая ночная прохлада, а не их случайная и невинная близость явилась причиной озноба. Улыбнувшись, Стас погладил ее волосы, осторожно поцеловал в нежный висок и обнял правой рукой поверх куртки — так, чтобы, не взирая ни на что, она поскорее согрелась и уснула.
— Спи, девочка, — блаженно закрывая глаза, повелел он, — завтра у нас очень напряженный день…
В эту короткую ночь она впервые за последние годы заснула с давно забытым ощущением вернувшегося счастья…
Солнце разогнало утренний туман прежде, чем они добрались до русла Сунжи. Подойдя к самой воде и всматриваясь в даль, молодой человек с девушкой заметили пригород Назрани. Спецназовец снял с плеча автомат и без раздумий бросил его в водную рябь — подальше от берега. Следом туда же плюхнулся и подсумок с патронами. Он оглянулся на свою спутницу, и та без слов поняла, что ей надлежит сделать то же самое.
— Я могла бы переодеться… — нерешительно предложила она, доставая из ранца гражданскую одежду, — было бы не так подозрительно…
Гроссмейстер взял в руки и оглядел простенькое, однотонное платье; темный платок с какой-то вышитой арабской вязью; жуткой формы женские боты… Оценив прикид, вернул со словами:
— Положительно не подходит — выбрось в реку. В этом тебя сцапает первый же патруль. А следом и меня…
Спустя час они обедали в небольшом кафе на окраине города. В пустом зале кроме них сидела троица молодых парней, да престарелый кавказец в каракулевой папахе. Когда официант поставил перед ним блюдо с горячим шашлыком, в зал ввалились четыре вооруженных бойца из комендантской роты. Анжела замерла, не донеся до рта вилку с только что наколотым кусочком мяса…
— Ешь спокойно, — молвил Станислав, уплетая свою порцию, — не то желудок испортишь.
Та последовала совету, но глаз с опасных соседей не спускала. Вояки купили сигарет и по банке пива. Рассчитавшись, направились к выходу. Однако, один из них — вероятно старший армейского патруля, заинтересовался двумя людьми в военной форме. Отделившись от общей группы, он подошел к столику Торбина и Ясаевой…
— Разрешите взглянуть на ваши документы? — приглушенно попросил офицер.
Девушка метнула испуганный взгляд на спутника и стала спешно рыться в ранце. Сотрудник «Шторма» тем временем молча прожевал кусок мяса, неторопливо вытер губы салфеткой и, выудив двумя пальцами из нагрудного кармана удостоверение, небрежно бросил корочки на стол.
— Федеральная служба Безопасности Российской Федерации… Оперативно-координационное управление по Северному Кавказу… — бубнил старший лейтенант, знакомясь с документом, — майор Куликов Петр Вениаминович…
Гроссмейстер недвусмысленно зыркнул на девицу и та прекратила, наконец, возиться с поклажей, задвинув ее под стол.
— По делам приехали или так просто? — не меняя официального тона, поинтересовался офицер, возвращая удостоверение.
— Да, — полюбоваться на местный патруль, пьющий пиво при исполнении, — глотнув из маленькой чашечки крепкого кофе, отвечал Стас.
Лицо неподвижно сидящей Анжелы в это время приобрело восковой оттенок. Она наблюдала за произошедшей с наставником метаморфозой и с ужасом ждала их разоблачения…
— Пиво мы употребляем только после службы. И все-таки позвольте узнать цель вашего пребывания в Назрани, — не унимался молодой офицер, видимо, следуя каким-то инструкциям свыше.
— Послушай приятель, может тебе и список местных наркодилеров предоставить?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики