ТОП авторов и книг ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ
А еще были и яблочки моченые, и капуста квашенная…
И вот, все это сейчас перед ним. Да и многое другое!
— Пейти пыво пеннои, будет харя здоровенныя! — услышал Нойдак зазывный голос торговца напитками.
Чего только не продавали на ярмарочной площади! Наесться, напиться, одеться — все запросто, да хоть коня, хоть оружие — все тут, только бери. Конечно, коли в кармане есть, на что покупать, любая денежка, коли из злата или серебра. Да и с камушками сюда зайти можно было — тут и менялы, и скупщики. Нойдак даже рот приоткрыл, остановившись у лавки менялы. Каких, оказывается, только монет нет на белом свете! И беленькие — серебряные, и желтые, тяжелые — золотые… И преогромный короб с шкурками белок, да куниц — другой короб, тоже немалый. Нойдак уже слыхивал, что в далеких местах, вдали от городов, этими шкурками расплачиваются, как в городе — серебряниками. Может, среди тех серебряников, что сейчас лежали у менялы, были и новенькие, что по велению князя отчеканили? Нойдак видел, как такие монеты раздавали дружинникам, и даже знал, что на них написано: «Володимер на столе, а се — его серебро». Увы, сам прочесть Нойдак не мог, не был обучен…
Молодой человек получил тычок в плечо от своего могучего друга — удивился… А, вот оно что, не стой у лавки менялы без дела — за вора примут! Нойдак поспешно отошел. С ворами он уже сталкивался, вернее, с результатами их делишек — пару раз вовсе не находя своих, и так невеликих, деньжат… О воровстве ни в его племени, ни в других северных местах слыхом не слыхивали, да и никто понять бы такого и не смог — взять чужое! Тем более, тихо забрать, чтобы хозяин не заметил! Может, они и не люди вовсе, эти воры? Вот Нойдак, он не смог бы даже и в руку взять, а не то, что забрать чужое…
Сухмат успел хлебнуть не одну чарку — начал со сбитня, опробовал пиво у всех подряд торговцев золотистым напитком, а теперь явно подбирался к винцу. Пока что просто накупил пирогов разных, сунул прямо в рот каждому из друзей по ароматному, еще горячему, пирогу, а остальные понадкусывал, ища, который скуснее! Но дело до винца не дошло — внимание богатыря привлекла загорелая молодуха, торговавшая арбузами. Сухмат направился к ней, да начал длинную с ней торговлю, постепенно подбираясь все ближе и ближе, чему бабенка отнюдь не препятствовала…
Рахта выполнил задуманное — приодел нового друга. Как видно, он не любил долго выбирать да торговаться. Приглянулась расцветками рубашек лавчонка, взял да и перевернул весь товар, потом ткнул пальцем — эту! Рубашка была куплена прямо расчудесная, и ворот, и подол — все расшито узорами, не много, ни мало — а так, что сердце радуется. Даже на портах — и на них горошек мелкий, нарядный. Впрочем, порточки для друга Рахта даже и выбирать не стал, взял первые попавшиеся — все были хороши! Платил монетой серебряной, поторговавшись сначала, как требовал обычай. Приодевшись, Нойдак и выглядеть стал совсем по другому, ну, прямо как самый что ни на есть рус, разве что мелковат…
— Сапоги покупать не буду, — сказал Рахта, — ишь, придумали чего — готовую обувку, невесть на кого померяную, продавать… Сапоги тебе по ноге тачать будут, что б и не терли, и не болтались при хотьбе! Пошли домой…
— Пошли, пошли, — согласился Нойдак и заторопился наперед своего большого друга. Квас, сбитень, медовуха и какая-то сладость на щепке, не говоря уже о пяти пирогах, и всех — с разной начинкой, все это перемешалось в животе нашего приятеля, потом заволновалось, забурлило, явно ища выхода…
— Ладно, иди домой один, чай, найдешь дорогу, — сказал Рахта.
Дело было в том, что недалече он увидел знакомый силуэт той, от взгляда на которую его сердце начинало биться гораздо чаще. А Нойдак — тот, едва услышав слова богатыря, сразу перешел на галоп!
* * *
Говорили с Полиной то о том, то о сем, боясь затронуть тему главную, ту, что волновала их обоих больше всего. Рахта злился сам на себя. Все у него не как у людей. Вон Сухмат — накупил шелков для ненаглядных своих дев, себе на новый плащ сукна отхватил, теперь у него на спине птица с девичьей головой колыхаться при каждом шаге будет… А он, Рахта, что он купит Ладушке милой? Шелков Полина не любит, колец не носит, румянами щечки не пользует… И хочется любимой подарок сделать, и не знаешь — чего! Есть, правда, одна вещица…
— Хочу я тебе подарок малый подарить, — сказал Рахта и замялся.
— Да не нужно мне подарков, — отмахнулась Полина, едва не добавив: «да не подарки, а ты сам мне нужен, себя подари!».
— Да ты хоть взгляни! — смиренно попросил богатырь, вынимая из-за пазухи сверточек.
Когда материя была развернута, девушка буквально впилась глазами в подарок — небольшой кинжал в резных ножнах, усеянных самоцветами. А Рахта, сразу решив продемонстрировать, что это не просто дорогая игрушка, извлек кинжал из ножен. Клинок оказался тонким и очень, очень острым, так и просящим, чтобы ему дали впиться в чью-то шею, напиться крови…
— Ой, Рахта, любимый! — девушка в порыве благодарности обняла богатыря и чмокнула его в губы.
Рахта, в свою очередь, нежно, но с силой обнял Ладу свою, прижал к груди, нежно прикоснулся своими губами к алым губам ее. Полина почувствовала стук его сердца, ей захотелось и дальше стоять так, прижавшись всем телом к любимому человеку.
Народ обходил стоявшую посреди улицы молодую пару. Старались отвести глаза — чего мешать-то? Но то взрослые. А вот несносные мальчишки, едва завидев такое зрелище, начали сбегаться отовсюду. Сразу невесть откуда собралось с полдюжины. И уж они-то скромности не проявляли!
— Жених и невеста, тили-тили тесто! — закричали они хором.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126
И вот, все это сейчас перед ним. Да и многое другое!
— Пейти пыво пеннои, будет харя здоровенныя! — услышал Нойдак зазывный голос торговца напитками.
Чего только не продавали на ярмарочной площади! Наесться, напиться, одеться — все запросто, да хоть коня, хоть оружие — все тут, только бери. Конечно, коли в кармане есть, на что покупать, любая денежка, коли из злата или серебра. Да и с камушками сюда зайти можно было — тут и менялы, и скупщики. Нойдак даже рот приоткрыл, остановившись у лавки менялы. Каких, оказывается, только монет нет на белом свете! И беленькие — серебряные, и желтые, тяжелые — золотые… И преогромный короб с шкурками белок, да куниц — другой короб, тоже немалый. Нойдак уже слыхивал, что в далеких местах, вдали от городов, этими шкурками расплачиваются, как в городе — серебряниками. Может, среди тех серебряников, что сейчас лежали у менялы, были и новенькие, что по велению князя отчеканили? Нойдак видел, как такие монеты раздавали дружинникам, и даже знал, что на них написано: «Володимер на столе, а се — его серебро». Увы, сам прочесть Нойдак не мог, не был обучен…
Молодой человек получил тычок в плечо от своего могучего друга — удивился… А, вот оно что, не стой у лавки менялы без дела — за вора примут! Нойдак поспешно отошел. С ворами он уже сталкивался, вернее, с результатами их делишек — пару раз вовсе не находя своих, и так невеликих, деньжат… О воровстве ни в его племени, ни в других северных местах слыхом не слыхивали, да и никто понять бы такого и не смог — взять чужое! Тем более, тихо забрать, чтобы хозяин не заметил! Может, они и не люди вовсе, эти воры? Вот Нойдак, он не смог бы даже и в руку взять, а не то, что забрать чужое…
Сухмат успел хлебнуть не одну чарку — начал со сбитня, опробовал пиво у всех подряд торговцев золотистым напитком, а теперь явно подбирался к винцу. Пока что просто накупил пирогов разных, сунул прямо в рот каждому из друзей по ароматному, еще горячему, пирогу, а остальные понадкусывал, ища, который скуснее! Но дело до винца не дошло — внимание богатыря привлекла загорелая молодуха, торговавшая арбузами. Сухмат направился к ней, да начал длинную с ней торговлю, постепенно подбираясь все ближе и ближе, чему бабенка отнюдь не препятствовала…
Рахта выполнил задуманное — приодел нового друга. Как видно, он не любил долго выбирать да торговаться. Приглянулась расцветками рубашек лавчонка, взял да и перевернул весь товар, потом ткнул пальцем — эту! Рубашка была куплена прямо расчудесная, и ворот, и подол — все расшито узорами, не много, ни мало — а так, что сердце радуется. Даже на портах — и на них горошек мелкий, нарядный. Впрочем, порточки для друга Рахта даже и выбирать не стал, взял первые попавшиеся — все были хороши! Платил монетой серебряной, поторговавшись сначала, как требовал обычай. Приодевшись, Нойдак и выглядеть стал совсем по другому, ну, прямо как самый что ни на есть рус, разве что мелковат…
— Сапоги покупать не буду, — сказал Рахта, — ишь, придумали чего — готовую обувку, невесть на кого померяную, продавать… Сапоги тебе по ноге тачать будут, что б и не терли, и не болтались при хотьбе! Пошли домой…
— Пошли, пошли, — согласился Нойдак и заторопился наперед своего большого друга. Квас, сбитень, медовуха и какая-то сладость на щепке, не говоря уже о пяти пирогах, и всех — с разной начинкой, все это перемешалось в животе нашего приятеля, потом заволновалось, забурлило, явно ища выхода…
— Ладно, иди домой один, чай, найдешь дорогу, — сказал Рахта.
Дело было в том, что недалече он увидел знакомый силуэт той, от взгляда на которую его сердце начинало биться гораздо чаще. А Нойдак — тот, едва услышав слова богатыря, сразу перешел на галоп!
* * *
Говорили с Полиной то о том, то о сем, боясь затронуть тему главную, ту, что волновала их обоих больше всего. Рахта злился сам на себя. Все у него не как у людей. Вон Сухмат — накупил шелков для ненаглядных своих дев, себе на новый плащ сукна отхватил, теперь у него на спине птица с девичьей головой колыхаться при каждом шаге будет… А он, Рахта, что он купит Ладушке милой? Шелков Полина не любит, колец не носит, румянами щечки не пользует… И хочется любимой подарок сделать, и не знаешь — чего! Есть, правда, одна вещица…
— Хочу я тебе подарок малый подарить, — сказал Рахта и замялся.
— Да не нужно мне подарков, — отмахнулась Полина, едва не добавив: «да не подарки, а ты сам мне нужен, себя подари!».
— Да ты хоть взгляни! — смиренно попросил богатырь, вынимая из-за пазухи сверточек.
Когда материя была развернута, девушка буквально впилась глазами в подарок — небольшой кинжал в резных ножнах, усеянных самоцветами. А Рахта, сразу решив продемонстрировать, что это не просто дорогая игрушка, извлек кинжал из ножен. Клинок оказался тонким и очень, очень острым, так и просящим, чтобы ему дали впиться в чью-то шею, напиться крови…
— Ой, Рахта, любимый! — девушка в порыве благодарности обняла богатыря и чмокнула его в губы.
Рахта, в свою очередь, нежно, но с силой обнял Ладу свою, прижал к груди, нежно прикоснулся своими губами к алым губам ее. Полина почувствовала стук его сердца, ей захотелось и дальше стоять так, прижавшись всем телом к любимому человеку.
Народ обходил стоявшую посреди улицы молодую пару. Старались отвести глаза — чего мешать-то? Но то взрослые. А вот несносные мальчишки, едва завидев такое зрелище, начали сбегаться отовсюду. Сразу невесть откуда собралось с полдюжины. И уж они-то скромности не проявляли!
— Жених и невеста, тили-тили тесто! — закричали они хором.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126