ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— И все же в этой версии я уверена. И могла бы поставить на нее все свои деньги.
— Это еще почему?
— Да потому что никаких других версий не остается! Простой метод исключения. Сколько ни думай, эта запись могла быть изготовлена с единственной целью — продать имя Ёсиюки Ёды, так или нет? А если в это не верится, так не вы ли сами сказали: в наших газетах каждый день полно новостей, которым никто не верит, и что с того? Логически-то все сходится!
— Как сказать. Если не знаешь, куда деньги потратить, лучше угости меня пивом. А насчет логики — есть тут одна неувязочка, на которую тебе даже школьник сразу укажет. Куда ты денешь человека, который может доказать, что запись — фальшивка?
— Киэ Саэки?
— Ну да.
— Но как раз ей-то и угрожает опасность! Иначе зачем бы Исидзаки прятал ее в отеле? Она ведь призналась, что опасается журналистов!
— Может, и так… Не знаю, не знаю.
— Да что с вами, шеф? Ни с чем соглашаться не желаете!
— Я всего лишь высказал свои подозрения. Пока у нас не будет доказательств, дальнейший разговор не имеет смысла. К тому же не факт, что, найди мы эти доказательства, нам станет понятна истинная причина самоубийства. А это — единственное, что я хотел бы знать. Политика меня не интересует. Я и не голосовал-то ни разу в жизни.
— Но если вы хотите доказательств, почему бы не встретиться с ним самим? С этим Ёдой, то есть…
— Я с ним уже общался по телефону. Он сказал, что лично с Исидзаки не знаком. Ничего другого он все равно отвечать не станет, так что для встречи даже повода нет. Или ты можешь придумать, ради чего он тратил бы свое драгоценное время на полубезработного старика?
Охара взяла со стойки распечатку с личными данными профессора Ёды.
— «Выпускник экономического факультета, университет Токио. В восемьдесят первом году поступил на службу в корпорацию „Ниппои-Буссан". В восемьдесят восьмом уволился, уехал в Калифорнию и поступил в университет Беркли, где получил степень кандидата наук и несколько лет читал лекции. С девяносто пятого снова в Японии, преподает в университете Эдо. Большой список научных работ. В качестве финансово-экономического эксперта активно выступает в прессе и по телевизору…» Блестящее резюме!
— Ну, с таким блестящим резюме и кретинов на свете хоть отбавляй… Хотя, конечно, не мне о том рассуждать.
За стойкой опять вырос Майк:
— Эй! Вообще-то, я разговоры клиентов слушать не люблю, но… Вы позволите вмешаться?
— Э-э, Майк, погоди! Если уж на то пошло, я сам у тебя хотел кое-что спросить. Мой вопрос поважнее будет. Зачем я сюда и пришел вообще-то.
— Нет уж, давай-ка я первый! По-моему, вам это будет интересно… Можете принять это за светский треп, но мой папаша когда-то читал лекции в Беркли.
Годика этак до девяностого. Получал за это, правда, раз в сто меньше, чем сегодня…
Охара изумленно вытаращилась на Майка и лишь через несколько секунд овладела собой.
— А этот ваш Ёда, как я понимаю, стажировался там в конце восьмидесятых, верно? В те годы «пузырь» раздулся до предела, по всей Японии денег скопилось до чертиков, все фирмы только и делали, что посылали сотрудников на учебу за границу. В штатовских вузах японские клерки целыми табунами получали магистров…
— Майк, — перебил его я, — а среди знакомых твоего отца кто-нибудь еще преподает в Беркли?
— Да наверное! Хочешь, я ему позвоню? — Он поднял руку и посмотрел на часы. — У них, кажется, еще полночь не наступила.
— Если это несложно — считай, я твой должник. Вопрос стоит так: не помнит ли кто-то из его друзей в Беркли японца по фамилии Ёда? Все-таки из телевизора о человеке мнения не составишь…
Он кивнул и пошел за телефонной трубкой. Я осушил свой бокал до дна.
— Насколько я понимаю, — сказала Охара, — надеяться тут особо не на что?
— Не скажи. Академическая система в Штатах японской не чета! Это у нас сдаешь дипломы один за другим как заведенный — и получаешь автоматом магистра, а затем и кандидатом становишься. В Америке дело другое! Там сперва кладешь год-два на магистратуру, потом еще лет пять-шесть на аспирантуру. Но главное — это совершенно разные уровни подготовки. Средний японский профессор по сравнению с американским магистром — все равно что пиво: и на пять процентов не тянет. Японцев, претендующих на кандидатскую степень, и так по пальцам пересчитать, а из них половина еще и вылетает в процессе учебы. Вот и выходит, что японский кандидат наук — существо слишком редкое, чтобы его не помнили. Тем более если он у них еще и лекции читал…
— Ого. Здорово вы в этом разбираетесь, шеф!
— Это все Какисима. Его уроки.
— Директор Какисима?
— Он самый. Он, правда, в Колумбийском университете стажировался, в Нью-Йорке. Но в свое время подумывал бросить фирму и поступить в аспирантуру…
Болтая в трубку по-английски, к стойке вернулся Майк. Из его речи я не понял ни слова. Наконец он отключился и повернулся ко мне.
— Отец сказал, три-четыре старых знакомца в Беркли еще работают, — сообщил он. — Обещал спросить, скоро сам перезвонит.
— Уж прости, что напрягаю…
— Да ну, не бери в голову.
— Ну ладно, пока мы ждем, вот тебе мой вопрос. На самом деле, я бы сам не догадался в «паспорт» компании заглянуть. Но раз уж ты у нас такой спец по недвижимости, почему сразу не проверил, что у них в регистрации написано? Он жизнерадостно рассмеялся:
— Да я, понимаешь, теоретик все больше. А на практике, можно сказать, тугодум. Как-то и в голову не пришло…
— Ну вот. А мне из-за тебя на сестричкином мотоцикле пришлось кататься!
— Ну, стихийные бедствия — штука непредсказуемая. С каждым может случиться… Так, значит, бумаги ты уже видел?
— Видел. Ты был почти прав: это здание приобретено в ипотечный кредит за десять с половиной миллиардов.
— Ну да. Только я одного не понял. Что такое «Тиоэфу»?
— Да я и сам не пойму. В этой стране, видишь ли, названия из иностранных букв официально не регистрируют. Всё заставляют в катакану переделывать. И чтоб ни точек, ни запятых… Похоже, это какое-то сокращение — «Т. О. F.» или вроде того. Я завтра на работе в справочнике посмотрю.
— Погодите! Вы о чем? — вклинилась Охара.
— Да мы тут документы на недвижимость проверяли, — улыбнулся ей Майк. — В девяностом году это здание приобрела фирма «Ёсинага». В ипотечный кредит с пометкой «Тиоэфу». Как и сказал наш дядя—за десять с половиной миллиардов. Но уже через три года старую сумму кредита перечеркнули, под ней вписали новую. С той же самой пометкой — «Тиоэфу». И здание стало стоить уже тринадцать миллиардов. И это в девяносто третьем, когда все цены на недвижимость обвалились, как в пропасть!
— Но что это значит?
— Вот об этом я и хотел спросить у Майка, — вздохнул я. — Ей-богу, в этой исправленной сумме какой-то подвох…
— Ну, еще бы! — поддакнул Майк. — Если это не подвох, то что вообще такое подвох? Заметим, что и дефолт, и обвал цен начались примерно тогда же!
— Так, и что же получается?
— А то и получается, что дело пахнет криминалом. Два с половиной миллиарда иен ниоткуда возникли!
— М-да… — пробормотал я, и тут зазвонил телефон.
Односложно отвечая, Майк принялся торопливо записывать что-то на бумажку. Наконец он поблагодарил собеседника и выключил трубку.
— Ну что, нашелся один! Мужик, который у этого Ёды был «эдвайзером»… Как это по-здешнему — завкафедрой, да? Тед Элмс. С отцом, похоже, на короткой ноге. Говорит, что, пока не спит, будет ждать звонка. Сам поговоришь?
— Да ты что? Я по-английски ни в зуб ногой! Охара протянула руку:
— Ну, давайте поговорю! Все-таки я получше Майка в ситуации разбираюсь…
У меня отвисла челюсть. До сих пор я ни разу не слышал, чтобы Охара разговаривала по-английски.
Заглядывая в бумажку, она как ни в чем не бывало набрала номер, выждала несколько секунд — и затараторила на таком английском, что я чуть не свалился с табурета.
Глядя на меня, Майк покатился со смеху.
— Если будет сдавать на «Тоэйк», баллов восемьсот пятьдесят отхватит, не напрягаясь!
— «Тоэйк»? А сколько там максимум?
— Девятьсот девяносто. Но для учебы и работы в Штатах достаточно семисот.
Болтая по телефону, Охара то и дело смеялась. Похоже, нашла с собеседником общий язык. Вплоть до шуток. Предоставив дело ей, я попросил еще пива.
— Послушай, Майк!
— Да?
— Должен признать, что ты ужасно симпатичный молодой человек. Аж страшно делается.
— Сейчас от скромности помру… Но, если честно, я такой далеко не со всеми.
— Но с нами ты возишься, как наседка с цыплятами. С чего бы, а?
— Да как тебе сказать… По-моему, мы с тобой одного племени.
— Одного племени?
— Ну да. Я от здешнего народу по цвету отличаюсь. Вот и ты такой же. Я, конечно, не о цвете кожи говорю. Ты внутри по цвету другой.
Он налил еще пива и мне, и себе. Охара продолжала трещать по-английски, как заправский радиодиджей.
— Кажется, заканчивают, — наконец сказал Майк.
Охара отключила трубку. Первым делом я, конечно, поинтересовался, откуда у нее такой отменный английский.
— Ходила на курсы, — скромно ответила она, и я подумал, что директор этих курсов может смело плакать от счастья.
Охара перешла к делу.
— Этот профессор Элмс — очень приветливый старичок, — сообщила она. — И веселый к тому же. Очень подробно мне все рассказал. «Эдвайзером» у Ёды он проработал с девяносто первого года по девяносто третий. На мой вопрос, что этот Ёда за человек, он ответил так: «Ну, достаточно талантливый, достаточно веселый… С окружающими ладил достаточно неплохо… Ни заклятых врагов, ни ярых поклонников не имел…» Еще немного помялся да и закончил: «В общем, человек достаточно приличный». А когда я спросила, что бы он сказал, если бы Ёда стал большим японским политиком, он ужасно развеселился. «Надеюсь, уже от одного присутствия в японской политике достаточно приличных людей ее самочувствие заметно улучшится». Ну, то есть профессор считает, что японской политикой занимаются недостаточно приличные люди…
— Полностью согласен с господином профессором.
— Но по-настоящему сильное впечатление Ёда произвел на него только однажды.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики