ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Нет, а что?
— Акции обваливаются. Уже сегодня они были на грани фола, и падение продолжается. Обесценивание неизбежно.
— А дальше что? Контрольный пакет с молотка?
— В общем, да… Сам понимаешь: компания — это живой организм, в котором каждый день что-нибудь меняется. Но если ему перекрыть кислород, он умрет… Ну ладно, завтра позвоню!
И он отключился.
Не вешая трубки, я нажал пальцами на рычаг телефона. Стол Томидзавы по-прежнему пустовал. Я вспомнил нарциссы, что принес гендиректор в кабинет Исидзаки наутро после того, как тот повесился. Не знаю, конечно, о чем они там спорили на совете директоров. Но как бы компанию ни трясло — окончательное решение по поводу массовых увольнений должен был принимать он, Тадокоро. Такое радикальное, эффективное решение никак не вязалось с его инертной натурой. Компания — живой организм? И если ему перекрыть кислород — он умрет? Так же как бедолага Исидзаки?
Секунд десять я рассеянно крутил в памяти слова Какисимы, потом очнулся и набрал номер справочной. Узнал телефон Юридического департамента, позвонил туда, спросил адрес и часы работы. Закрывались они в четыре. Времени оставалось в обрез.
Я вырвал из газеты недочитанную статью и вместе с распечатками затолкал в карман пиджака.
— Охара! — позвал я. — Пойдем-ка в переговорную.
В переговорной царил идеальный порядок. Еще вчера на этих столах валялись видеокамеры. Вот по этому телефону я в последний раз звонил Исидзаки. А сколько раз, по уши в работе, я просиживал здесь до утра! Как бы там ни было — ничего этого уже больше не повторится…
Вдруг очнувшись, я понял, что стою посреди комнаты, опустив голову. В мозгу копошились такие странные мысли, что я сам себе удивился. Охара сидела за столом напротив и смотрела на меня так пристально, словно пыталась подслушать, о чем я думаю. Надеюсь, хотя бы частично это ей удалось. Поскольку одной из моих мыслей было только что принятое решение: никогда больше не оставаться с нею наедине.
Тем не менее она мягко улыбнулась и, как ни в чем не бывало, спросила:
— Ну как, шеф? Свалились в обморок перед подружкой?
— Почти, — кивнул я. — Только не от простуды.
— Неужели такая красавица?
— Ну… Примерно как ты.
— О! Тогда я вас понимаю.
— Но в общем, ты была права: гулять мне пока рановато. Голова как расплавленная…
— Ну тогда, может, после поговорим?
— Да ладно. Я же тебе обещал. Только времени мало, поэтому буду краток.
Я наскоро изложил ей то, что услышал от Киэ Саэки. Кое-что сократил, но все, что касалось их отношений с Исидзаки, пересказал как можно подробнее. Но Охара с ее дотошностью все же разок перебила меня вопросом:
— Так кто же отец ребенка?
— Не знаю, — ответил я. — Подумал, не стоит об этом расспрашивать. Да и она, похоже, все равно не сказала бы. А вдруг это кто-нибудь из знаменитостей?
Она покачала головой:
— По-моему, вы зря деликатничали!
— Возможно, — согласился я.
Когда я закончил, она склонила голову набок и задумалась на несколько секунд.
— А она не могла ничего приврать или приукрасить?
— Да нет, — ответил я. — По крайней мере, в главных моментах — вряд ли.
— И все-таки… Когда люди откровенничают о себе, такая вероятность остается всегда. Будь они хоть трижды раскрасавицами.
— По-моему, Киэ Саэки верить можно, — сказал я. — Ты у нас, Охара, конечно, женщина проницательная, но иногда твоя проницательность бьет через край. А это может повредить карьерному росту. Учти на будущее.
Она закусила губу и в кои-то веки смолчала. Чудеса, да и только.
— К тому же она умна. И по-своему самолюбива. Иначе бы не призналась в том, что ее отец якудза. Да и в рассказе ее слишком много подробностей, проверить которые — раз плюнуть. Скажем, спроси я у нее адрес той кондитерской на Аояме — она бы назвала не задумываясь.
Я достал из кармана визитку Киэ Саэки.
— Когда человек вручает тебе такую карточку, насколько ему доверять — рассудить несложно.
Охара заглянула в визитку и вдруг подняла брови.
— Этот ресторанчик на Дайканъяме я знаю… — пробормотала она.
— Что, такой известный?
— Когда-то частенько туда заглядывала. Очень популярное заведение для молоденьких женщин.
Редкие блюда в меню, и готовят вкусно. Потом про него стали часто в журналах писать, народ туда толпой повалил, вот я и перестала захаживать. — Она вздохнула. — Вон как! Значит, даже они разоряются?
— А что ты хочешь? «Пузырь» в экономике лопнул не только для компаний да корпораций. Все вокруг одними болячками маются.
— Весь мир с ума сошел, это верно… Но я, кажется, разговор куда-то не туда увела, простите!
— Да нет, не увела. Скорей уж, подчеркнула кое-что в положении Киэ Саэки.
— Но шеф! Теперь, когда вы мне все это рассказали, я вообще ничего не понимаю. При чем тут смерть президента? При чем тут компьютерная графика? Все только окончательно запуталось, разве нет?
— Возможно, — вздохнул я задумчиво. — К тому же лично я окончательно запутался в женской психологии.
Сказав это, я тут же прикусил язык. Еще не хватало, чтобы Охара после вчерашнего приняла это на свой счет! Но волновался я зря. В ее голосе не было ни малейшей натяжки.
— Да уж, в наше время такую безответную любовь и представить трудно! Прямо как в сказке. Даже завидно немного… — В ее голосе не слышалось ни капли иронии. — И все-таки между ней и теми, кто нападал на вас прошлой ночью, существует какая-то связь, верно?
— Ну, я бы не назвал это «связью»…
— Тогда ответьте на главный вопрос домашнего задания.
— Это какой же?
— О вашем детстве.
— А… Ладно. Когда-нибудь расскажу.
— Знаете, чему можно верить меньше всего на свете?
— Чему?
— Вашему «когда-нибудь»…
В этот миг за моей спиной оглушительно лязгнуло. Я обернулся. В проеме распахнутой двери стоял Санада с крайне угрюмым выражением лица. В его близко посаженных глазках сквозило что-то необычное.
— Ах, вот ты где!
Его слова обращались не ко мне:
— Охара! Надо поговорить.
— А что такое?
Не ответив ей, он посмотрел на меня:
— А ты разве сегодня не болеешь?
— Болею. Да вот заскочил в наш медпункт за лекарством. Если у вас разговор, я пойду.
— Сделай милость.
— Подождите, босс! — встряла Охара. — Ничего, если мы поговорим чуть позже? У нас с шефом важный вопрос…
— А я тебя что, в игрушки играть приглашаю? Я вспомнил слова Какисимы. «Всех нечленов профсоюза будут увольнять поименно…» Охара состоит в профсоюзе. Хоть за нее можно не беспокоиться.
Я поднялся из-за стола.
— Извини, Охара. Что-то меня опять лихорадит. Пойду-ка я домой.
Санада окинул нас обоих подозрительным взглядом.
Я легонько коснулся ее плеча и вышел из переговорной. За столом Томидзавы по-прежнему никого не было. Я направился сразу к лифту.
На дворе ярко светило послеобеденное солнце. Потеплело. Весна разгоралась. В садике у соседнего здания стояли скамейки. Несмотря на будний день, на скамейках сидели люди, с виду — типичные клерки, и лениво грелись на солнышке. Эта безмятежная картинка никак не вязалась с тем, о чем рассказал Какисима. Разница между его историей и этим весенним денечком казалась просто невероятной.
На одной из скамеек я заметил знакомую фигуру. Томидзава сидел в одиночестве и молча смотрел в одну точку перед собой. Не замечая ни меня, ни кого-либо вокруг.
Я стоял на тротуаре, разглядывая весеннее солнце, и странные мысли опять копошились в моей голове. Почему фигура человека, устало опустившего плечи, так органично вписывается в этот весенний пейзаж? В подобной гармонии было нечто горькое и несправедливое. Он сидел застыв точно статуя, с остекленевшими глазами. И разглядывал что-то совершенно мне неизвестное.
Я отвернулся и пошел своей дорогой.
Проходя мимо здания российского посольства, я скользнул взглядом по фигуркам полицейских. Карту местности на выходе из метро я изучил довольно подробно, однако шагать пришлось куда дольше, чем я ожидал. Голова кружилась, перед глазами все плыло. Возможно, оттого, что я с самого утра мотался по городу как заведенный. А может, просто устал и размяк под лучами весеннего солнца.
Миновав посольство, я уже начал спускаться под горку, когда зазвонил телефон.
— Шеф! — сказала Охара. — Вы где находитесь?
— Дома. Лежу в постели, как ты мне и приказывала.
— Ладно врать-то! Я вам домой звонила — никто трубку не брал.
— А чего звонила?
— Сообщить одну новость. Гипер-супер-ультрановость — вы не поверите!
— Ты газеты читаешь? Там каждый день полно новостей, в которые никто не верит. А толку?
— Только что вышел новый приказ. С апреля я — старший клерк по дизайну!
— Вот как? Здорово… Значит, на повышение пошла?
Она выдержала паузу, словно собираясь послать меня к черту. Да так и сделала:
— Идите к черту, шеф! Вы и правда не понимаете, что происходит, или вам как маленькому объяснить?
— Объяснить, — вздохнул я.
И она объяснила. Даже в компании «Тайкэй», загибающейся от инфляции менеджеров среднего звена, никогда не было такой странной должности, как «старший клерк».
Чтобы мне позвонить, Охара явно куда-то вышла. Обычного конторского галдежа я в трубке не слышал. Шагая по улице, я слушал ее объяснения. Секцию дизайна, которой до сих пор заведовал я, переделают в группу. У группы останутся те же функции, что у секции, но работать там будет заметно меньше народу. Иначе говоря, сократят управленческие звенья, сохраняя систему в целом. А вот секцию по работе с филиалами упразднят совсем. Двоих сотрудников, работавших под Томидзавой, перебросят в другие секции, а самого Томидзаву уволят в конце апреля. Кроме него из отдела уволят еще парочку старых сотрудников.
Теперь я понял, почему у Какисимы не нашлось сегодня времени для разговора. И почему у Санады была такая угрюмая физиономия. Объяви сразу нескольким сотрудникам, что их выкидывают на улицу, — самому жить расхочется. Представляю, как сейчас трясет всю компанию. В других отделах наверняка такая же чехарда. Телефоны внутренней связи небось от таких новостей раскалены до предела. Слава богу, я сбежал из конторы до того, как все началось.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики