ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но обманулся. Не говоря ни слова, девица спокойно кивнула и пошла выполнять заказ.
Тем временем я огляделся. Справа и слева над стойкой висело по монитору. На экранах стая дельфинов в море обгоняла подводную лодку. Побежали субтитры, и я понял, что это рекламный ролик какого-то фильма. Звука не слышно. Вместо него из динамиков растекалась старенькая попса. Mamas and Papas — «California Dreaming». Надо же. Когда-то она звучала на каждом углу…
В голову полезли странные мысли; О временах, когда эта песня слыла суперхитом. Когда это было-то? Ах да. В старших классах школы.
Девчонка вернулась, и я очнулся от короткого дежа-вю. Она поставила передо мною огромный стакан, в котором подрагивала прозрачная жидкость. По объему — аккурат итиго, на вкус обычное саке. Кажется, местного розлива. Солоноватое, пьется легко. Я вдруг заметил, что несколько человек вокруг, включая иностранцев, потягивали такое же.
Поначалу я хотел прикончить стакан и пойти домой. Но это странное саке так околдовало меня, что я заказывал еще и еще.
В баре по-прежнему играла попса шестидесятых-семидесятых. Procol Harum — «Blue Shadow». Bee Gees — «Massachusetts»… Я перестал понимать, в каком пространстве и времени нахожусь.
Сколько прошло времени, сказать не могу. Сколько выпил — не знаю. После пары литров я наконец захмелел. Вообще у меня нет привычки, напившись, болтать с незнакомцами в баре. Но на этот раз я зачем-то решил разговориться с барменшей.
— А что, стрижка «сесиль» опять в моде?
Она уставилась на меня настороженно. Я выдержал ее взгляд. И впервые заметил, что ей, похоже, за тридцать. По крайней мере, моложе меня лет на десять.
— Это еще что такое? — удивилась она.
— Когда-то так называли твою прическу.
— Это называется «very short». И больше никак, разве нет?
— «Очень короткая»? Смотри, как теперь все просто…
— Ты о чем?
Я хотел рассказать, что эта прическа вошла в моду благодаря Джин Сиберг, но раздумал. Слишком долго объяснять. Сегодня кино «Здравствуй, грусть» помнят только мои ровесники.
За стойкой появилась вторая девица — европейка лет двадцати, вся в расстроенных чувствах. Стриженая, переменившись в лице, тут же начала костерить ее по-иностранному. Английским она владела что надо. И хотя у меня с языками всю жизнь не ахти, я догадался: ругает за опоздание.
Европейка оправдывалась, то и дело называя стриженую Нами-тян, а затем перешла на официальное «хозяйка». Ту, впрочем, это не смягчило. Получив нагоняй, европейка ссутулилась и умолкла.
Хм… Стало быть, Нами-тян — хозяйка бара? Я не удержался и встрял в разговор:
— Слушай, а можно спросить?
Нами-тян обернулась. Европейка, явно обрадовавшись, скрылась в глубине бара.
— Ну, что еще? — В хозяйкином голосе еще слышались сердитые нотки.
— Знаешь такой ресторанчик — «Кагами»? Девушка явно хотела, чтобы от нее отстали.
— Не знаю.
— Говорят, лет пять или шесть назад был здесь такой. Вот прямо на этом месте…
— Ну, ты вспомнил ! Я тогда другим бизнесом занималась.
— Ясно, — кивнул я. — А может, хоть женщину такую знаешь — Дзюнко Кагами? Она там хозяйкой
была.
— Послушай, уважаемый! Ты бы хоть представился, прежде чем вопросы задавать! По-моему, так во всем мире принято… Ты кто такой?
— Клиент вашего заведения.
Она наклонила голову и шумно вздохнула.
— А она тебе кто? Любовница?
— Да нет. Просто когда-то была актрисой. Даже в кино снималась. А я — ее старый поклонник…
— Что, старичок, молодость вспомнил? И теперь каждой юбке выбалтываешь свою чушь?
Похоже, она еще не успокоилась. Или всегда такая?
— А по-моему, во всем мире принято говорить с клиентами чуть повежливей.
Нами-тян дернула плечиком, а я продолжал:
— Я ведь не просто так интересуюсь. Все это здание называется «Кагами-билдинг», верно? Табличка у вас на дверях совсем новая. А ты здесь хозяйка, так ведь? Вот я и подумал — может, слыхала чего…
Она отвела взгляд: от моего лица — влево и вниз. К подобному движению глаз я давно привык. Она разглядывала мою руку. Этот чертов ожог на тыльной стороне ладони вечно бросается людям в глаза. Она промолчала и снова посмотрела мне в лицо. Под бретельками платья с люрексом ее плечики казались совсем беззащитными.
Все так же молча она взяла сигарету, прикурила от золотой зажигалки, а затем дважды громко постучала зажигалкой о стойку. Тук, тук. Через три секунды откуда ни возьмись появился молодой негр и присел за стойку рядом со мной.
— Эй, приятель! А тебе не кажется, что для девочек в этом баре ты слегка староват? — услышал я.
Стоило признать: его японский был безупречен.
Детина с широченной грудной клеткой. Ростом метра под два. Телом похож на Майка Тайсона, а лицом — на Кассиуса Клея до того, как он стал зваться Мохаммедом Али. Обаятельный шоколадный атлет. Только совсем молоденький — лет восемнадцать, не больше.
— По-твоему, сорокалетний мужчина не имеет права на романтику?
Парень ослепительно улыбнулся — во рту не хватало переднего зуба, — протянул руку и стиснул мою чуть выше локтя. С такой силищей, что мне стало не по себе. И зашептал прямо в ухо:
— Слушай, папаша! Сдается мне, что в романтики ты не годишься. И вообще ни в какие типы…
— А по-моему, ты еще слишком юн, чтобы рассуждать о человеческих типах. Такой опыт приходит с годами. Так что пусти-ка мой локоть. Я не очень люблю обниматься с мальчиками.
— А что ты скажешь, если я приглашу тебя прогуляться?
— Откажусь.
Он пожал плечами:
— Ты не сможешь отказаться.
— Почему?
— Потому что я сильнее.
Я посмотрел ему прямо в лицо и впервые подумал, что, возможно, он полукровка.
— Хочешь это проверить? — спросил я.
Глаза его округлились. Он выразительно покрутил шеей и взглянул на хозяйку. Нами-тян покачала головой. Он снова пожал плечами:
— Ладно, не будем. С такими, как ты, силой мериться — только людей смешить…
Вроде бы он так сказал. И вроде бы сразу после этого я опорожнил свой стакан. Что было потом — в памяти как отрезало. Помню лишь дикую головную боль. Ну и ладно. Черт с ним. К подобным раскладам мне не привыкать, да и вряд ли меня занесет в этот бар хотя бы еще раз. Не говоря уж о том, что ниточка, связавшая меня с ночной жизнью Роппонги, оборвется уже совсем скоро. Чем ближе к пятидесяти, тем больше в голове мыслей, которые не хочется вспоминать никогда.
— Господин пассажир, — услыхал я голос водителя. — Вам где на Готанде?
Я вдруг заметил, что большая часть проспекта Сакурадори уже позади и мы спускаемся под гору. «Станция метро Готанда» — показалась вывеска впереди.
— Да прямо здесь, — ответил я.
Я вышел из такси и, переходя через Юракутё, подумал, что могу еще пару часов поспать. В моей холостяцкой норе можно позволить себе хотя бы это. Все уютней, чем на асфальте. А получу пенсионные — наверно, буду спать целый год…
2
О том, что собрание руководства у нас по вторникам, я вспомнил, лишь когда пришел как обычно. А должен был явиться за полчаса до начала работы. Подобную ерунду практикуют не только у нас, в отделе рекламы, но и по всей компании в целом.
Я вошел в зал. Сразу с десяток сотрудников чуть не хором пожелали мне доброго утра со своих мест. В их приветствии я сразу же уловил натянутость. Всеобщее напряжение висело в конторе с тех пор, как объявили о сокращении штатов и добровольцам предложили увольняться по собственному. Когда же первым таким «добровольцем» заделался я, это чертово напряжение стало еще сильнее.
Я уселся на свое место и посмотрел направо. Все столы завсекциями пустовали. Переговорная в дальнем углу закрыта. На двери табличка: «Занято».
— Шеф!
Я обернулся. Слабо запахло духами. Перед моим столом, точно из воздуха, возникла Мари Охара. Стройная, едва за тридцать. После введения Закона о равенстве полов на производстве могла бы уже трижды пойти на повышение, но в жизни секции не участвовала, держалась особняком.
— Где это вы ночью тонули? — жизнерадостно поинтересовалась она. — Опять надрались в одиночку?
— Да уж… А что, заметно?
— Еще как! Когда вы надираетесь, вас очень трудно посадить в такси. Уж поверьте моему опыту. Представляю, каково вам сейчас! Опять небось не помните, кто вас вчера спасал? Или уже готовы забыть служивую жизнь и послать все куда подальше?
Она знала что говорила. Все два года с тех пор, как я перешел в генеральный офис, Охара часто выручала меня, и не только по работе. Из-за разницы в возрасте я не думал о ней как о женщине. Но этот трудоголик в юбке не раз подсказывал мне, что делать. Хотя, конечно, ее представления о рекламе в корне отличались от моих. Она просто не могла знать столько, сколько узнал за полжизни я. Слишком мало людей сегодня разбирается в этом как следует.
— Я ничего не забыл. Спасибо за услугу.
— Услугу? — язвительно улыбнулась она и понизила голос. — Ну что ж, тогда услужу еще раз… Тут для вас интересная новость. Похоже, начальник отдела выбросил белый флаг.
— Ты о чем?
— «Антик». Только что заказана крупная партия. В следующем месяце мы продадим его еще больше. Вчера молодежь из стратегического проболталась… Совет директоров готовит по «Антику» отдельную программу. Это — суперхит, который поможет компании вернуть все прежние показатели. И сила его — в качестве товара и отличной рекламе.
Я хмыкнул. Вот в чем дело! «Антик» — энергетический напиток, который мы выпустили на прилавки всего месяц назад. А я отвечал за рекламу. Наши плановики предлагали разные темы, я выбирал лучшие и доводил до ума.
В роликах для телевидения мы задействовали негра-боксера. Сейчас, на первом этапе кампании, по ящику крутят версию «Пульс»: угол ринга и профиль боксера, напряженно глядящего в пустоту. На абсолютно черном фоне под оглушительное биение сердца.
На втором этапе мы запустим «Дыхание»: тот же боксер в перерыве между раундами с подбитым глазом. В динамиках — прерывистое дыхание.
Третью, заключительную версию мы назвали «Овация»: его же лицо, перекошенное радостью победы под шквал аплодисментов. В конце каждой версии всплывают титры: «Цена мужества:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики