ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Силван, прошу тебя, скажи, что тебе нравится?
— Вот как сейчас. — Она подалась навстречу ему, и он заполнил ее всю. — И вот так. — Она поднималась и опускалась в такт его движениям. Он обнял ладонями ее ягодицы, помогая ей в ее перемещениях. Она изгибалась в его руках принимая разные позы, а он проникал в нее все глубже и глубже.
Карету подбросило, и он вонзился в нее, казалось, дойдя до самой сердцевины ее существа. Чтобы не закричать, она стиснула зубы, прикусив мякоть своих губ, и поднималась и опускалась снова и снова. Если внутри кареты и не было слишком много места, то сейчас она этого никак не замечала. Она вообще уже ничего не замечала: ни темени, ни подскакиваний кареты, ничего, кроме Ранда внутри нее и той радости, что пела в ее жилах. Этого было и слишком много, и в то же время недостаточно, это было и прекрасно и мучительно. Ей хотелось, чтобы это все шло и шло — вечно и чтобы это разом остановилось, ибо силы ее были на исходе. Все чувства, которые она когда-либо переживала, взметнулись сейчас в ней, подводя к пределу, перешагнув который она должна была бы взорваться.
А Ранд умолял:
— Силван. Дай мне еще. Дай мне все. — Он напрягся под нею, такой горячей и взбудораженной, какой она сейчас была. — Милая моя девочка. — Он задвигался резче. — Силван. Позволь мне почувствовать тебя.
Похоже, ему казалось, что он воюет, что он ведет битву, что она все еще выдерживает его осаду, что она просто наслаждается своей нынешней властью и пользуется ею, чтобы то сдаваться, то побеждать, И, быть может, так оно и было.
Силван на миг замерла, еле-еле удерживаясь на самом краю сладкого безумия, какой-то горячки, а потом всю ее сотрясли мощные судороги. Каждое ее сокращение втягивало его все глубже и глубже в нее, а каждое его движение внутри нее вызывало новый спазм. Никакие звуки до нее не доходили, она словно оглохла, а Ранд никак не унимался, все подстегивал ее.
— Еще немного, милая. Давай еще. Еще. Ты — чудо. Ты меня высасываешь. Ты, — он напрягся, зная, что завершение его усилий уже рядом, — ты — все, что мне нужно.
Она все еще содрогалась: по телу как будто пробегали волны. Его руки все еще ласкали ее, теперь бережно и нежно, как хрупкую драгоценность. А Силван ни о чем не думала, она только ощущала его запах, его близость, его объятия.
И тут в окне кареты блеснул свет, и Силван оцепенела.
— Лондон. — Ранд тяжело вздохнул. — Уже?
Силван отодвинулась от него так поспешно, что ему пришлось подхватить ее, чтобы она не опрокинулась на сиденье.
— Увидят еще.
— Не хочешь, чтобы тебе завидовали?
В голосе Ранда слышался смех, и она нахмурилась.
— Твои же слуги наверняка все про нас поняли. И это тебя никак не беспокоит?
— Если мои слуги не знают, чем мы тут занимались, то они, значит, глухие. Ладно, посиди пока, а я найду твое платье.
— Глухие? — Она вспомнила стоны, исторгавшиеся из нее, но ведь они были такими тихими… Силван закрыла глаза ладонями. Потом растерянно посмотрела в лицо Ранда, как раз освещенное в этот миг случайным уличным фонарем. — Представляю, в каком виде мое платье! Оно небось все измялось и…
— И, опасаюсь, я на нем как раз стою. Во всяком случае, оно у меня под ногами. — Он подержал шуршащий комок в руках, пытаясь увидеть в этой куче рукава и верх, а потом помог ей кое-как натянуть платье на себя. Он бережно перенес ее на другое сиденье. — Если ты позволишь мне одеться самому, я потом заверну тебя в твой плащ. Плащ прикроет самые страшные изъяны твоей одежды: так что можно будет ввести тебя в дом, не возбуждая любопытства досужих посторонних. — Эти слова он опять произнес очень уж весело, того и гляди рассмеется. — Нам вроде ни к чему пересуды о том, как новый герцог с новой герцогиней добирались до лондонского дома Клэрмонтов.
— Прислуга все равно разболтает.
— Ох, наверное. — Лондонских огней становилось все больше и больше. Богатые дома были ярко освещены, и в этом свете Силван увидела, что его брюки уже застегнуты на все пуговицы, и он успел накинуть сорочку на плечи. Но ни воротничка, ни галстука, увы, как не бывало, а запонки служили украшением пола кареты. В таком виде никакого почтения они внушить никому не могли, и Силван не хотела, чтобы он таким образом ввел ее в свой дом.
Она опять завела свое:
— Можно высадить меня у…
Плащ опустился на ее голову, словно огромная темная шляпа, заглушая ее слова. А потом он освободил ее и, застегивая концы воротника на ее горле, сказал:
— Ты — герцогиня Клэрмонтская. Сплетни тебя не трогают. Герцогство Клэрмонтское всегда оставалось за родом Малкинов, с самого времени основания этого поместья, и никто — даже какой-нибудь ветхий Принни — не скажет, что у него, мол, статус еще выше. Ты сама скоро убедишься, что это мы задаем тон, мы диктуем моду. У меня нет ни капли сомнения, что добрая половина лондонского высшего общества уже завтра ночью начнет совокупляться в своих экипажах. — Он запахнул полы ее плаща так туго, что ее руки снова, еще раз, оказались в западне. — Во всяком случае, высший свет это попробует.
Его радостное настроение показалось ей невыносимым, и она выпалила с насмешкой:
— Да найдется ли кто-нибудь повыше меня во всем этом королевстве?
— Надеюсь, что кто-то да окажется повыше. — Он рассмеялся. — Вот войдем в нашу спальню и увидишь — кто.
Силван покраснела. Вся, от того места, где кончались ее доходящие только до колен чулки, И до самых корней волос.
— Серьезным ты быть не можешь.
Его ладонь коснулась ее щеки, а карета затряслась И встала.
— Поживем — увидим. Лакей постучал в дверцу кареты.
— Можно открыть дверь, ваша милость? Ранд не упустил случая еще раз посмеяться над Силван, понимающе ухмыльнувшись прямо ей в лицо.
— Можно, можно.
В карету ворвался лондонский воздух, и а тот же миг Ранд выскочил на улицу, а потом, уже с улицы, наклонился внутрь и схватил ее в охапку.
Она не могла и пошевелиться, боясь, что обнаружится ее разорванное платье, но на него она все равно глянула осуждающе.
— Да не хочу я.
— Но, дорогая. — Он рывком преодолел ступени перед распахнутой дверью парадного и, чуть помешкав на пороге, шагнул внутрь.
— Помни свой обет.
Ранд наклонился над Силван, раскинувшейся в постели, и, взяв ее голову обеими руками, сказал:
— Четыре раза.
— Что? — Она откинула локоны, закрывавшие ей глаза.
— Вчера ночью в карете я гадал, сколько раз мне придется ублажать тебя, прежде чем ты позволишь снова почувствовать твою радость, ну, когда вся твоя скованность исчезнет. — Она глядела на него широко распахнутыми глазами, а он склонился к ней, чтобы прошептать прямо в ухо:
— Четыре раза мне потребовалось.
— Ты хочешь сказать… Я… — Силван густо покраснела. — Я.., так громко кричала?
— Вовсе нет. Мне очень нравились эти твои стоны. — Он пробежался пальцами по ее слегка раскрытым губам. — Я только хотел знать, сколько преград мне придется еще пробить, прежде чем ты доверишься мне и позволишь любить тебя такой, какая ты есть.
Виноватый вздох был ответом на его слова. Когда он начал вчера ночью, он знал, что есть такие глубины в душе Силван, которые она не захочет перед ним обнажать, но он надеялся, что его любовное искусство сбросит с нее не только ее одежды, но и ее предубеждения, снимет все ее внутренние запреты, так что и душа ее откроется ему тоже.
Но верный ли путь им избран? В самом ли деле женщинам приятно быть игрушкой в руках искусного любовника и полностью подчиняться ему? Может быть, он плохой любовник, а может быть, Силван боится довериться ему?
Но почему? Понять этого он никак не мог. Она уже знала причины, вынудившие его так жестоко обойтись с нею, чтобы заставить ее уехать из Клэрмонт-курта. Верно, отец ее — холодноват, и она могла перенять у него эту осторожность в делах с чужими людьми, но какой же он ей чужой? Он хочет быть тем единственным, которому она отдается всем сердцем.
Ранд улыбался, но губы его были плотно сжаты.
— Еще несколько преград, кажется, есть. Почему бы их не убрать сейчас? К чему лишние хлопоты? Все равно, в конце концов победа будет за мной.
— Не понимаю, о чем ты. Никаких особенных препятствий я не сооружала. — Голос Силван звучал достаточно невинно, но глаза она отвела. Стараясь отвлечь внимание Ранда, она окинула взглядом комнату и охнула:
— Ну и ну! Что же это мы такое ночью творили?
А он-то думал, что его молодя женушка будет стесняться при мысли о том, как весело провели они эту ночь. Ранд самодовольно ухмыльнулся:
— А что этажом ниже было, помнишь?
— Ох да, помню.
Она юркнула под одеяло и натянула его себе на голову, словно только так можно было стереть эти воспоминания. Но память — не грифельная доска.
— Тебе не стоило опрокидывать подсвечник на обеденном столе. Он соскользнул и потянул за собой скатерть со всем, что на ней было.
— А я и не заметил. — В самом деле в тот момент он не видел никакого стола. — Ты меня околдовала.
— И тут я виновата.
— Ну, интересно, а кто меня соблазнял?
— Я просто пыталась хоть что-то одеть на себя.
— А я про что говорю? Ты меня соблазняла. — Она только залепетала в ответ что-то невнятное, и тут Ранд сказал:
— Мы сегодня отправляемся в Клэрмонт-курт.
Силван тут же умолкла и переменилась в лице.
— Не хочу я в Клэрмонт-курт.
Изумившись, он изучающе поглядел на нее.
— Но почему?
— Могу я попросить чашку чая? — Она явно не желала отвечать.
Кивнув, он отошел к двери, позвал горничную и сделал соответствующие распоряжения.
Стоило ему отойти, как Силван сразу почувствовала себя увереннее. Она поудобнее села на постели и приготовилась к объяснениям.
— Я думаю, тебе следует вернуться в Клэрмонт-курт одному, а я пока останусь здесь. Мне кое-что купить тут надо да и в гости кое к кому зайти.
Говорила она это очень нервно, сбивчиво, а Ранд терялся в догадках: что, собственно, она хочет этим сказать? Уж не боится ли она возвращаться в Клэрмонт-курт? Неужто его родня внушает ей такой страх?
— Ты что, испугалась?
Ее руки стиснули одеяло, и она подтянула колени к груди.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики