ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ландсман с трудом поднимается на четвереньки. Он измазан кровью и мозгом, вокруг кровь и мозги, валяется почти целый зуб…
В снегу два покойника, в воздухе, прежде всего – попкорн, как неделю нестиранные носки.
Ландсман сосредоточился на том, как встать и как не упасть, а из ангара выползает еще одно существо, молодой человек с ликом крысьим и походкою нетвердой. Ландсман тут же зачисляет его в Зильберблаты. Этот почетный Зильберблат поднял трясущиеся руки над головой. В руках пусто. Состояние его противника, однако, меняет намерения молодого человека. Он быстро нагибается и хватает со снега пистолет покойного брата. Ландсман возмущенно вскакивает на ноги, однако чья-то пылающая лапа берет его за затылок, встряхивает и сует мордой в снег. Снег почему-то абсолютно черен.
Умерший Ландсман просыпается от холода в щеке. Под щекой ледяная корка. Звон, гул и паутина из ушей исчезли. Он в состоянии сесть. Кровь, натекшая из затылка, разрисовала снег рододендронами. Двое убитых на месте, но молодого человека, убившего или не убившего детектива Ландсмана, не видать. Сообразив, что он забыл умереть, Ландсман принялся себя освидетельствовать. Ни часов, ни бумажника, ни ключей, ни мобильника, ни шолема, ни бляхи… Печальный перечень. Все? Ага, вот: его «суперспорт» тоже исчез. Значит, жив. Ибо только жизнь может преподнести такой совершенный набор гадостей.
– …ские Зильберблаты, – бормочет Ландсман. – Все как под копирку.
Все бы ничего, но холодно. Заползти в «Биг Мейкер» не дает все тот же смертоубийственный попкорн. Лучше от холода издохнуть. Отвернувшись от ангара, Ландсман озирает холм, горы за ним, поросшие чем-то древесным. Черным. Посидев в снегу, Ландсман улегся, устроился поудобнее, свернулся калачиком. И заснул в уютной стенной нише в отеле «Заменгоф», не беспокоясь более о клаустрофобии.
22
Ландсман держит в руках пухлого младенца. Младенец вопит, просто так вопит, без особенной причины, обозначает местоположение, как и положено младенцу. От его вопля у Ландсмана приятно сжимается сердце. Ландсману приятно держать младенца, пахнущего вафлями и мылом. Он сжимает пухлую ножку, прикидывает вес крохотного дедули, ничтожного и в то же время необъятного. Поворачивается к Бине, чтобы сообщить ей приятную новость: медики ошиблись. Вот он, их мальчик. Но Бины нет, сказать некому. Только запах ее волос, подмокших от дождя. Ландсман просыпается и соображает, что орущий младенец – Пинки Шемец, которому меняют пеленку или который чем-то в жизни неудовлетворен. Ландсман моргает, мир в виде батикового коврика на стене вторгается в сознание. И снова Ландсман ощущает потерю, уже в который раз лишаясь сына.
Ландсман устроен на кровати Берко и Эстер-Малке, на боку, лицом к пейзажу с садами Бали и всякими неизвестными птицами. Кто-то его раздел. Он уселся. Затылок тут же начинает вопить, чужая лапа боли сжимает его. Ландсман осторожно ощупывает края раны. Пальцы утыкаются в повязку, в марлю и пластырь. И проплешину выбритых волос. Память подсовывает картинки, как будто на стол падают один за другим снимки места преступления из смертоносной фотокамеры доктора Шпрингера. Шутник-техник из палаты станции «Скорой помощи», рентген, инъекция морфина, тампоны, смоченные бетадином… До этого – белый виниловый потолок кареты «скорой помощи», освещаемый отблесками уличных фонарей. А еще раньше, до прогулки в «скорой»… кровь, пятна на снегу, громадный шмель в ухе, красный фонтан из головы Рафи Зильберблата… дыры в стене, дыры в асфальте… Ландсман отпрянул от этих воспоминаний так резко, что столкнулся с болью об утрате Джанго Ландсмана.
– У-у-у, – взвыл он, протирая глаза. Чего бы он не отдал сейчас за сигарету, папиросу, самокрутку… Палец, например… мизинец, скажем…
Дверь спальни открылась, вошел Берко, выставив перед собой почти полную пачку «Бродвея».
– О-о-о, – сменил тональность Ландсман. – Я когда-нибудь говорил, что люблю тебя? – спросил он, зная, что никогда этого не говорил.
– Слава Богу, никогда. Конфисковал у соседки, Фридовой бабы. Сказал, что полицейский секвестр.
– Безумно благодарен.
– Первое очень заметно.
Берко понял, что Ландсман плакал: одна бровь повыше, как будто свесилась, как скатерть со стола.
– Что с ребенком? – спрашивает Ландсман.
– Зубы. – Берко снимает с крюка на двери спальни плечики с одеждой Ландсмана, вычищенной и отутюженной. Нащупывает и вытаскивает спички, подходит к кровати и протягивает гостю спички и пачку.
– Честно говоря, – начинает Ландсман, – не совсем представляю, что я тут делаю.
– Идея Эстер-Малке. Знает твое отношение к больничным палатам. А они сказали, что тебе там нечего делать.
– Присаживайтесь, мистер.
Стульев в комнате нет. Ландсман показал на кровать, Берко опустился на край, взвыв пружинами.
– Ничего, что я курю?
– Чего. Дуй-ка ты к окошку.
Ландсман подошел к окну, поднял бамбуковую штору. К его удивлению, за окном дождь. Запах дождя проникает сквозь приоткрытое окно: точно так же пахли волосы Бины в его сне. Ландсман скосил взгляд вниз, на стоянку. Ни следа снега, весь стаял. Свет какой-то странный…
– Сколько времени?
– Четыре тридцать… две, – ответил Берко, не глядя на часы.
– А день?
– Воскресенье.
Ландсман открывает окно полностью, присаживается на подоконник правой ягодицей, подставляет вновь зашумевшую голову дождю. Он раскуривает сигарету, затягивается, стараясь решить, насколько обеспокоен этой информацией.
– Ну и спать же я… – бормочет он неопределенно.
– Организм нуждался в отдыхе, – реагирует Берко, покосившись на Ландсмана.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики