науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

.. И я хотел верить, что именно он жил в этом доме давным-давно, вместе со мной, в этой квартире - и потому ему нужно снова жить здесь: ведь все коты стремятся жить там, где они жили, и не живут - где не хотят жить...
Наконец я очнулся - надо же его накормить. Отыскал старую миску - его миска? - и налил ему теплого супа. Он не отказался. Несколько раз он уставал лакать и отдыхал, оглядываясь по сторонам. Доев суп, он стал вылизывать миску. Он толкал и толкал ее своим шершавым языком, пока не задвинул под стул, и сам забрался туда за ней, так, что виден был только хвост, двигающийся в такт с позвякиванием. Наконец хвост замер, кот вылез из-под стула. Вид у него был теперь самый бандитский - морда отчаянная, рваные уши, глаза сощуренные, свирепые... Я посмотрел на портрет. Нет, он был совсем не такой... И почему он не подходит ко мне, не идет на колени?..
Потом, когда я привык к нему и привязался, я понял главную его особенность - он всегда был неожиданным и каждый день, даже каждый момент разным, и нельзя было предугадать, как он будет вести себя, что сделает...
Иногда он был похож на филина, который щурится на свет божий из своего темного дупла, с большой сильной головой и круглыми лохматыми ушами...
А иногда его треугольная головка казалась изящной, маленькой, а большие глаза смотрели, светились, как прозрачные камни, на черном бархате его лица...
Иногда он был каким-то растерзанным, бесформенным, растрепанным, с пыльной шерстью и узкими, светлыми от усталости глазами...
А иногда - блестящим, новеньким, быстрым, смотрел вопросительно круглыми молодыми глазами, и я видел его молодым, наивным и любопытным...
Но бывал также брюзглив и тяжеловат, волочил лапы, прыгал неохотно долго примеривался, днем не вылезал из своих укромных мест в подвалах... он был осторожен... Зато по ночам неутомимо обходил свои владения, двигался плавно, все обнюхивал, все знал, обо всем слышал - и молчал... и вокруг него возникали шорохи и шепот, и возгласы испуга и восхищения провожали его среди загадочной ночной жизни: "Феликс... Феликс-с-с идет..."
Вот именно, он всегда был разным, и я мог смотреть на него часами как он ест, спит, как двигается,- он восхищал меня.
А пока кот был доволен осмотром, сыт и захотел уйти. Он встал и подошел к двери, остановился, посмотрел на меня. "Феликс ты или не Феликс приходи еще..." - я открыл перед ним свою дверь. Он стал медленно спускаться. Я шел за ним, чтобы открыть входную дверь, но он прошел мимо нее, свернул к подвалу и исчез в темноте. Я зажег спичку, нагнулся - и увидел в подвальной стене, у самого пола, узкий кошачий лаз.
Феликс вернулся
На следующий день кот не пришел, и на второй день его не было, и в третий раз я ждал его - и не дождался. Может, он не придет больше?.. На четвертый день вечером я заснул в кресле и проснулся глубокой ночью от слабого шороха. Кот шел через комнату ко мне. Поднялся по лестнице, толкнул незапертую дверь и вошел... Он шел и смотрел мне прямо в глаза. Левый глаз светился багровым светом. Подошел, прыгнул - и вот уже у меня на коленях. Он стоял и рассматривал меня, вплотную приблизившись к лицу. Обнюхал бороду... И вдруг положил передние лапы на плечо, прижался к груди и громко замурлыкал. Теперь я узнал его. Он всегда меня так встречал. Я обнял его, положил руку на голову, погладил мягкую густую шерсть, черную с коричневатым отливом. Кот замурлыкал еще громче, просто неправдоподобно громко - ему нравилось, что его гладили. Над левым глазом был старый шрам, и зрачок на свету не сужался... видно, здорово ему досталось... Он поздоровался, снял лапы с плеча и стал топтаться, чтобы поудобнее лечь. Я гладил его. В правом боку обломок ребра торчал под кожей, но не причинял боли - значит, давно это было. А вот шрам на задней лапе довольно свежий, еще багровый...
Кот все мурлыкал, потом затих. Он был легкий, шерсть сухая, лапы старые, со стертыми подушечками - пока он засыпал, лапы бодрствовали, когти то показывались, то втягивались, видно, он всегда держал их наготове, свое главное оружие... а потом и лапы замерли - он доверился мне и спал, беззащитный уже, настоящим крепким сном. Он был горячий и согревал меня... Мы долго сидели так, я тоже заснул и проснулся под утро. Затекла, болела шея. Кот по-прежнему крепко спал. Вот, нашлось существо... Моя связь с этим домом, с квартирой оставалась слабой, призрачной какой-то, я попал в прошлое, которое не ждало меня, а жило своей жизнью, как умело. Я надолго забывал, не помнил, не вспоминал даже о том, что оставил, так уж я устроен, да и жизнь не позволяла вспоминать, а вот нашлось существо, которое все эти годы помнило. Как я ни уговаривал себя, что не виноват, что меня держали силой и прочее, о чем вспоминать не любил и попросту боялся... как ни убеждал себя, а комок в горле не исчезал: я все представлял себе, как он каждый день заглядывает в эту комнату и удивляется - в ней темно и пусто... потом появился странный человек, чужой - боится его и гонит... Я никогда не надеялся, что меня помнят, не хотел этого - пусть никто не мучается, пусть лучше забудут, а теперь я чувствовал, что ничем не могу искупить свою вину перед ним, и это было ужасно и необходимо мне. Теперь я никогда его не оставлю..,. А он тихо спал: жизнь пошла своим чередом, он победил и успокоился.
Я коснулся его головы, он сразу проснулся, вздрогнул, но тут же узнал меня - замурлыкал... потом спрыгнул на пол. Я покормил его и выпустил, и смотрел в окно, как он спокойно, слегка сгорбившись, пересекает дорогу и уходит в сторону оврага. Окружающая жизнь оставалась сложной: он понимал, что его ловят и следует скрываться, и никогда бы не подбежал к случайному человеку, как это сделал доверчивый Пушок. Но теперь ему есть куда вернуться. Я был нужен ему и радовался этому - ему хорошо, и снова ясно, что происходит. Он и раньше знал людей, которые кормили его и жалели... но они не хотели жить там, где только и нужно жить, и не сидели в том кресле, в котором только и стоит сидеть...
4. Летние хлопоты
Субботники
В конце мая было объявлено о начале добровольных субботников. Дом оклеили листовками, в которых сообщалось, что проявление доброй воли в столь ответственном направлении является почетной обязанностью всех граждан. Проект Бима все еще висел в воздухе, но это не имело значения: нашей добровольной обязанностью было расчистить площадку перед жэком - этот памятник или другой, а площадка-то все равно нужна. Анемподист упорно отстаивал свою идею: сверкающая на солнце стальная собака, светло-серая, размером с девятиэтажный дом, возвышается над конурой. По сторонам от нее из небольших ниш выглядывают лица жителей города, отдавших жизнь за торжество правого дела... Гертруда возражал против Бима. Он считал, что нужно строить памятник основателю учения, который, по его мнению, должен был выглядеть так: огромный вождь, ростом с девятиэтажного Бима, если тот встанет на задние лапы, идет к людям, в правой руке у него меч справедливости, а в левой - девять отрубленных кошачьих голов... он грозен и прекрасен, у него рыжие волосы... Вот это вызывало протесты, но Гертруда мудро рассчитал, что протесты стихнут, а памятник останется. Пока что побеждал Анемподист. Мне был больше по душе его проект, в нем чувствовалось что-то человеческое, хотя строить должны были собаку. Возвеличивание собственного пса могло дорого обойтись управдому, но его боевые заслуги пока перевешивали доносы Гертруды...
Наступила суббота освобожденного труда. Мы стояли на площадке перед дверью жэка, за спиной пустырь, холмистый от мусорных куч, место будущего монумента. Из двери выкатился в своем кресле на колесиках Анемподист. За ним тянулись провода - управдом никогда не расставался с пультом. Гертруда вкатил коляску на возвышение. Анемподист начал речь. У этого обрубка оказался сильный звучный голос.
- Наше учение вер-рно,- кричал Анемподист,- и это вот,- он указал клешней на пустырь,- не просто памятник собаке, вер-р-рной своему хозяину до гр-р-обовой доски... это всеобщий памятник верности идеям... неумирающим... вечно живым, и потому вер-р-ным, и потому непобедимым...
Анемподист откатился, вытирая пот со лба. На возвышение залез Гертруда. Он стал рубить воздух огромной ладонью и выкрикивать:
- ...ЛЧК - наша сила, надежда... великий источник... соединяйтесь... не забывайте... всеобщее счастье... резервы огромны... в наших же подвалах...- Я уже устал следить за рукой, рассекающей пространство, но, тут услышал нечто более конкретное: - ...Будьте бдительны... разгромить блясовщину... единоличникам не место... - Бляс стоял тут же и ухмылялся. По-моему, он не был единоличником, но налог Гертруде платить не хотел... А кошкист тем временем стал сильней завывать - значит, приближается к концу. Да, вот - "...происки мировой реакции... дни сочтены... вперед к победе, впе-ред!.." Он в последний раз разрубил апрельское небо, тряхнул медной головой и слез с возвышения.
Управдом укатил, а Гертруда приступил к практической части мероприятия. Мы разбились на два отряда, в одном пять, в другом четыре человека. Каждый отряд должен был выделить одного счетчика и одного писца, чтобы считать и записывать продвижение работы. Для того чтобы уравнять силы бригад, между которыми разыгрывалось соревнование, было принято смелое решение - выделить одного общего писца и двух счетчиков. "Никаких приписок!" - Гертруда показал огромный кулак. Сначала ждали лопаты, потом носилки, потом еще что-то... Наконец началась работа. Счетчики считали, писец писал, а остальные копались в земле. Гертруда с помощниками исчез почти сразу. Робкое солнце осветило картину великого строительства. К обеду мы устали, но уйти боялись. Послали Аугуста заглянуть в окно. Он вернулся и сказал, что Анемподиета нет и слышно, как Гертруда со своими отмечает праздник труда в подвале, а значит, до утра они не выберутся оттуда. Все потянулись домой...
В следующую субботу после копания в земле объявили митинг. Анемподиста не было, зато Гертруда старался за двоих:
- Надо крепко прибавить, особенно тем, кто привык наживаться на дефиците.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики