науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Маркович Дан
ЛЧК (Записки старого человека)
НОВЫЕ РАБОТЫ
Дан Маркович
ЛЧК
(Записки старого человека)
Дан Маркович - имя широкому читателю пока незнакомое, хотя он пишет давно, написал более двухсот коротких рассказов, две повести. Некоторые его рассказы напечатаны в "Сельской молодежи", готовится к публикации книга рассказов "Здравствуй, муха!".
Д. Маркович родился в Таллинне в 1940 году, учился на медицинском факультете в Тарту (ЭССР), потом около двадцати лет работал в Институте биофизики АН СССР (Пущине), он кандидат биологических наук, специалист по биохимии ферментов. Долгое время сочетал научную работу с серьезными занятиями живописью, писал прозу, за эти годы сформировался как писатель, мастер короткого рассказа. В 1986 году Д. Маркович оставляет науку, теперь он художник-профессионал, одновременно литератор-прозаик.
Естественно, проблемы взаимоотношений науки и искусства, природы творчества нашли свое отражение уже в первой повести Д. Марковича "Монолог", в ней переплелись действительность и фантастика. Представленная в сборнике вторая повесть- "ЛЧК" - по жанру относится к популярным в наши дни антиутопиям, Д. Маркович задумал ее в том самом "1984-м", в ней затронуты глубокие вопросы свободы творчества, ответственности перед будущим, судьба художника в тоталитарном государстве, и в то же время в ней много иронии, гротеска, намеков, лукавства и попросту веселья, эта вещь написана и всерьез и не совсем, что называется, на полном серьезе, ее герои часто неуклюжи, смешны, даже странны... И все же, в целом "ЛЧК" - вещь серьезная, это повесть-предостережение, в ней тревога за будущее и надежда на победу человеческого в человеке.
...Даже в то время, когда исчезают сила и ум человека, благодарность и нежность продолжают жить в сердцах...
Г. Уэллс. Машина времени
1. Возвращение
Анемподист и Гертруда
Я шел по узкой тропинке меж высоких стройных берез, перебрался через ручеек по бревенчатому мостику и оказался в городе. Прямо передо мной старое пятиэтажное здание с большими красными буквами "ЖЭК" над дверью. Внутри было пусто и тихо. Доска почета, объявления, приказы... На первой двери надпись - "Управдом". Я постучал, услышал голос за дверью - и вошел.
За столом сидел сильно укороченный человек - безногое туловище с одной рукой, багровая клешня вместо кисти. Перед ним небольшой, размером с портативную печатную машинку, пульт с зелеными и красными лампочками. Это был управдом Анемподист Бодров.
- На поселение?.. А кто таков?
- Вот бумаги.
Он бегло просматривает их - разрешение... разрешение... писатель?.. посмотрел на меня, глаза оказались живые, хитроватые:
- Из каких писатель, кто пишет али нет?
- Кто не пишет.
- А, вот... да-да... И надолго к нам?
- Не знаю еще...
- А мне надо, чтобы надолго, - жилой фонд осваивать будем. У нас тепло, свет... пенсию дам, в виде вермишелевого супа с мясом...
Он мне нравится, живой мужик.
- А что от меня надо?
- Огород выделю - десятую урожая мне, а дальше посмотрим... писатель... Работу могу предложить, в жэке, но денег мало. Свиньи экономику подрывают. Это все Блясов, доберусь я до него...
- Я согласен... Подумаешь, десятая, с супом и в тепле - проживу.
- Только сначала зайди в сто седьмую, к Гертруде, он у нас главный по политике. А поселим тебя...
- Нельзя ли в двадцатом?
Управдом удивленно поднял брови:
- Вот именно, в двадцатом, там все живут.
- Как так - все?
Он замялся:
- Ну, увидишь, увидишь... пойдешь вниз, к реке, последний дом и будет твой, панельный, квартира двадцать три. Я тебя сейчас подключу... - он подвинул к себе пульт и стал шуровать на нем красной клешней.
Я вышел в коридор. Навстречу мне двигался огромного роста мужик в резиновых сапогах до паха. Голова его, лицо и руки обросли густым рыжим волосом, похожим на медную проволоку, левый глаз - маленький, заплывший, смотрел свирепо и дико, правый - большой и неподвижный, сиял немыслимым лазурным светом. Рыжий человек с голубым стеклянным глазом был заместитель Анемподиста Гертруда, то есть "герой труда" в сокращении.
- Заходи.
Мы вошли в его комнату, заваленную странным инвентарем и перегороженную деревянным заборчиком. Гертруда зашел за барьер и сел на табуретку перед грубо сколоченным столом.
- Давай документ.
Он стал внимательно читать мои бумаги, а я тем временем разглядывал комнату. Инвентарь, похоже, предназначался для ловли небольших животных... Над столом лозунг - "ЛЧК - великий источник счастья народов". А на столе книга в черном переплете с этими же тремя буквами - ЛЧК - на корешке...
Гертруда прочитал документы, бросил их на барьер и сказал:
- Ладно, живи. Не писать. Черных котов не держать, не кормить, выявлять вредителей и докладывать лично мне. Распишись здесь и здесь.
Я не глядя расписался там, куда он тыкал громадным пальцем, заросшим золотистым волосом, сказал: "Знаю все" - и вышел.
Квартира
Тот самый двадцатый панельный, в котором я хотел жить, а теперь просто обязан - такова воля указующей красной клешни начальника, - находился на другом конце маленького городка, около километра в диаметре, расположенного на вершине огромного, почти лысого холма. Город был заброшен - никакого движения, ни белья на балконах, ни детских голосов - ничего. Вокруг домов громоздились кучи мусора, местами доходившие до уровня третьего этажа. Своевольный ветер теребил обрывки газет, гремели сухие пакетики из-под молока... Эта картина показалась бы мне совершенно беспросветной, если бы не яркое весеннее солнце, новая трава, растущая из хлама и грязи, вода, бегущая вниз, к реке, и смывающая эту грязь - и ощущение, что я на высоком месте, где земли, в сущности, мало и много неба и света. И чем ближе я подходил к реке, тем светлей и просторней становилось, и наконец передо мной открылся необъятный простор. Внизу сверкнула полоска воды, за ней, вообще-то далеко, не менее двух километров, а казалось - совсем рядом, лежали поля, освобожденные от снега, воды реки наступали на них, затопили прибрежные кусты, красноватые от почек... и рядом со мной пылали какие-то тоненькие веточки, они вытянулись из старых, толстых, и ликующий красный победил глухой коричневый цвет. Небо, бледное и жидкое, отсюда, с вершины холма, казалось высоким и просторным, оно парило над голой черной землей, над кустами, первой травой, резко-зеленой, над всем этим странным оставленным городом, царством шорохов и мусорных куч.
И панельный дом, в котором мне предстояло жить, был таким же, как все, - обшарпанный, в глубоких трещинах, с выбитыми стеклами первых этажей. Зато дальше домов не было - он последний... перед окнами уютная лужайка, кусты, какой-то заброшенный сад, за ним спуск к реке, и река видна как на ладони, за нею лес зубчатой синей грядой до самого горизонта... а направо овраг, прорезавший себе путь в тяжелой бурой и черной глине...
Квартира была на третьем этаже. Я толкнул дверь и вошел. Две комнаты, окна выходят в сторону города, но я не привык выбирать... Не успел осмотреться, как в переднюю вошел невысокий человек.
- Вы новый жилец? Не хотите обменяться квартирами?
Почему он не занял ее раньше?.. Ах, да... я вспомнил пульт с лампочками и красную клешню на нем - здесь не было тепла и света, а теперь разрешено жить...
- ...такая же, только окнами на реку...
Я не раздумывая пошел за ним. Он толкнул дверь соседней квартиры, вошел, а я задержался на пороге, долго вытирал ноги о старую мешковину... Ну что ж... квартира как квартира, и даже обжитая, и окна смотрят не на мертвые дома, а на простор, в поля и леса...
- Анемподист не будет против, - сказал мой новый знакомый, его звали Крылов. Сухой остроносый старик, на удивление аккуратно одетый, с длинным пробором, разделяющим гладкие, плотно прижатые к голове волосы... серые умные глаза...
Я снял телогрейку, было тепло-тепло, и сел на стул у окна. Он ходил по комнате, понемногу собирал свои вещи, книги и говорил:
- Не-ет, здесь невозможно работать... каждый вечер из подвала какой-то рев... видите ли, они поют песни... И эти коты! Я против варварских методов, но, согласитесь, разумный отлов совершенно необходим...
- А что коты?
- Ну, знаете... заглядывают в окна, смотрят нагло... и ведь вонь какая, инфекция... А вы, простите, кто по профессии?
- Был художник... писатель... из забытых давно.
- Я в некотором роде тоже - историк, пишу историю нашего времени.
- Вам разрешено?
- Выпросил разрешение на год, а они здесь забыли или не поняли... читают еле-еле... А вы?
- Мне запрещено.
- Какая дикость... - Вдруг он подбежал к окну: - Вот полюбуйтесь, на балкон выйти невозможно!
Я ничего не успел заметить, только мелькнула какая-то тень за стеклом.
- Мне коты не помешают.
А он уже говорил о другом:
- ...привычный порядок исчез... дело не в разрухе... это шок...
Я очень устал и был растерян, его слова доходили до меня с трудом...
- ...двести лет провисели на священном заборе... "у границы тучи ходят хмуро..,". Ждали неприятностей извне, а тут свои противоречия...
Наконец я немного пришел в себя и стал смотреть по сторонам. Почему-то трудно дышать... что он там несет?., неурядицы, противоречия... даже с глазу на глаз - привыкли... Первыми я увидел картины, они висели на всех стенах, грубые самодельные рамы в пыли...
- Откуда они?
- А, что?
- Картины эти...
- Не знаю, говорят, здесь жил какой-то художник, давно, то ли уехал, то ли исчез, одним словом, бросил все, а картины никому не нужны - висят... Так вот, что сейчас важней всего? Построить теорию, что-то вроде старой теории катастроф, но на новом основании. Я уверен, этот скачок в пустоту фазовый переход третьего рода...
...Ученый человек, ученый... такие все вам объяснят, хоть небеса разверзнись и просунься оттуда рука...
- ...важно, в какую точку истории мы откатились... как вы считаете?
- Не знаю, по-моему, это зависит от людей...
Он, кажется, возражал, говорил о какой-то объективности, а мне было не до него.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики