ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Когда она шлепнулась на землю, на лице мальчика было написано глубочайшее разочарование. Таким его и обнаружил отец, пришедший звать Жакоба на послеобеденную прогулку.
– Надо дождаться ветра, – твердил мальчик.
Мягко, терпеливо Робер Жардин постарался ему все объяснить. Он был потрясен наблюдательностью и изобретательностью своего маленького сынишки. С тех пор отец всегда разговаривал с Жакобом как со взрослым. Жена раздраженно ворчала: «Ты сведешь его с ума своими рассуждениями и логическими выводами». Но Робер Жардин упорно стоял на своем. Даже когда Жакоб совершал нечто, неизбежно влекшее за собой наказание, Робер всегда старался объяснить, почему наказание необходимо и почему на этот раз оно именно таково. Став подростком, Жакоб имел в своем распоряжении широкий набор причин и следствий, в которых разбирался даже слишком хорошо для своего возраста.
Жакоб, наверное, мог бы взбунтоваться, но, поскольку его более или менее продолжительные встречи с отцом случались лишь во время летних каникул, то эти беседы действовали на мальчика благотворно и только увеличивали уважение к отцу. В любом случае мать, с которой он общался несравненно чаще, являла собой разительный контраст с мужем, и в ее обществе опасность утонуть в пространных объяснениях никак не грозила. Она души не чаяла в своих троих детях, заботилась об их благополучии и содержала парижский дом и альпийское поместье в идеальном порядке. Она мало говорила и много смеялась. Пока дети были маленькие, мать или порывисто обнимала их, или столь же импульсивно шлепала. Кроме семьи, ее интересовало в жизни очень немногое: ее фарфоровые вещицы, ее музыка и ее религия.
Мари Жардин была хорошенькой и сама напоминала фарфоровую статуэтку восемнадцатого века – вроде тех, которые коллекционировала. Миниатюрная, со светлыми кудряшками и родинкой на левой щеке – прямо над ямочкой (которая появлялась на ее улыбчивом личике очень часто) – Мари была дочерью богатого парижского банкира. Так случилось, что ее мать рано умерла и Мари воспитывалась в уединении, у дедушки с бабушкой, которые, выйдя на покой, жили в своей овернской усадьбе. В этом горном местечке Мари и повстречала Робера Жардина, к тому времени уже бывшего врачом и всерьез занимавшегося исследованием причин возникновения эмфиземы у шахтеров. Робер и брат Мари стали приятелями, когда вместе учились в университете. В Париже их родители дружили домами. Мари показалась Роберу настолько неотразимой, что после недолгого ухаживания (принятого весьма благосклонно) последовала свадьба.
Робер был третьим сыном богатого банкира-еврея. Никто не требовал от него – младшего наследника – продолжать семейное дело, и его рано возникшее стремление изучать медицину не встретило со стороны родителей ни малейшего противодействия. Высокий, темноволосый, с проницательным взглядом и уверенной походкой, он быстро стал обращать на себя внимание блестящих парижских семейств не только как практикующий врач, но все больше и больше как активный участник кампании за медицинскую реформу. Особенно его занимала проблема безопасности рабочего места, и он непрестанно боролся за соблюдение мер безопасности и лучшие условия труда рабочих, не уставая доказывать, взывая к здравому смыслу, что деньги, потраченные на профилактику, окупятся сторицей – здоровыми и полноценными рабочими.
Молодожены поселились в модном в начале века шестнадцатом округе, который граничил с утопавшим в зелени Булонским лесом. Это был прелестный семейный очаг. Мари родила первенца – Жакоба; потом, с интервалами в два года, на свет появились Марсель и Николетт. Дом наполнился криками шумных детских игр и веселым смехом. По вечерам детские голоса сменялись более суровыми, гостиная Жардинов со временем превратилась в салон политических реформаторов, желавших порассуждать, подискутировать и услышать о достижениях доктора Жардина в области социальной медицины. Двое пожилых банкиров, изредка посещавших эти собрания, скептически покачивая головами, иронизировали, что место в раю им всем теперь обеспечено.
На лето семья отправлялась в Приморские Альпы. Огромная усадьба, предоставлявшая детям широкое поле для игр и развлечений, была приданым Мари. Когда-то имение принадлежало человеку богатому и эксцентричному, пожелавшему в середине девятнадцатого века воссоздать английский загородный дом в стиле Джона Нэша: портик перед входом, колонны из белого поблескивающего мрамора, роскошные окна от пола до потолка, два десятка жизнерадостных комнат, освещаемых розовым сиянием средиземноморского солнца. Этот дом удивительно подходил Мари с ее любовью к восемнадцатому веку. И Робер, бреясь по утрам в заставленной книгами библиотеке, любовался великолепным английским садом, совершенство которого подчеркивали заросший пруд и видневшиеся вдалеке живописно сооруженные «древние» развалины.
Время, проведенное в этом доме, Жакоб вспоминал как счастливейшую пору своего детства. Постоянное присутствие отца, зеленые просторы, тенистые рощи, ослепительно голубое небо, бесценные сокровища, таившиеся в томах по медицине и физиологии (в Париже они обычно стояли в отцовском кабинете, а здесь были доступны его юному пытливому уму), – все это, вместе взятое, делало лето совершенным. Даже тяготы первой мировой войны почти не коснулись тех краев. Просто цветы в садах уступили место овощам. Да еще отец, такой элегантный в своей голубой форме, приезжал слишком уж редко, поскольку главной его обязанностью стала служба во фронтовом госпитале.
И там же, в Приморских Альпах, кончилось детство Жакоба. К четырнадцати годам он стал высоким юношей с копной черных волос, прядь которых постоянно падала на лоб и закрывала выразительные темные глаза. Бронзовая кожа придавала суровость его правильным чертам, а подбородок уже принял решительную форму, свидетельствующую о твердом характере, который отличал Жакоба в более поздние годы. Он заметил, что девушки в деревне стали кидать на него взгляды сквозь длинные ресницы. Младшая сестра дразнилась и хихикала, и это в сочетании с осознанием, что им интересуются девушки, заставляло Жакоба вспыхивать от смущения. Матери пришлось примириться с его решительным отказом от традиционного поцелуя на ночь. Ему постоянно снились обнаженные женские тела, сплетенные с его собственным, и он пробуждался весь в горячем поту, виновный в преступлении, которого не совершал. Жакоб штудировал отцовские учебники по медицине, стараясь перенести их сухую двухмерность на реальную почву, которая, впрочем, для него все еще оставалась загадкой.
В середине лета мать наняла новую служанку – маленькую кудрявую девушку с дерзким личиком и смеющимися черными глазами. По дому она скользила легкой танцующей походкой. Когда девушка прислуживала за столом, Жакоб как-то уж слишком обостренно ощущал ее присутствие; и если она ненароком слегка касалась его, щеки юноши вспыхивали ярким румянцем. Он едва заставлял себя пробормотать «спасибо», когда она ставила перед ним тарелку, на которой всегда лежало куда больше еды, чем у остальных.
В один из особенно жарких дней Жакоб не спустился к общему столу, отговорившись недомоганием. Он лежал в прохладе комнаты с закрытыми ставнями, когда она постучалась и вошла.
– Ваша матушка велела принести вам это. – Она поставила высокий бокал с лимонадом на ночной столик.
Застигнутый врасплох посреди своих тайных мечтаний, Жакоб выдавил из себя невнятные слова благодарности. На девушке было светлое летнее платье в цветочек, глубокий вырез обнажал полную грудь. Жакоб почувствовал, как начала напрягаться его плоть. Он сильно смутился. Он лежал голый, завернувшись в измятые белые простыни, ее глаза блуждали по его телу, и Жакоб знал, что она видит эту постыдную выпуклость. Он вцепился в простыни и замер без движения. Их глаза встретились. Она слегка улыбнулась и закусила алую пухлую губку. Юноша был так красив: сильные, мускулистые от частых велосипедных прогулок ноги, широкая, но еще по-мальчишески нежная грудь.
Ее улыбка приободрила Жакоба. А когда она развернулась на каблуках, уронив: «Всего хорошего, мсье», он позвал:
– Подожди.
Она обернулась, и дар речи снова оставил его. Рука скользнула к паху, желая скрыть столь заметный выступ. Медленно, с порхающей на губах улыбкой, она расстегнула платье и обнажила пышную грудь с розовыми сосками.
– Ты это хотел увидеть? – игриво осведомилась девушка, подошла ближе, наклонилась к застывшему от напряжения Жакобу и закачалась над ним, так что ее упругие соски соблазнительно задвигались по его телу. Потом склонилась ниже и прижала груди к его упругому члену. Жакоб задыхался.
– О, ты уже совсем мужчина, – засмеялась она, выпрямилась и ушла.
Жакоб зарылся разгоряченным лицом в подушку. Он мог бы оставаться здесь весь день и всю ночь. Да и все лето, смущенно добавил он про себя. Но если не выйти к ужину, мать начнет суетиться, спрашивать, не заболел ли мальчик, мерить температуру.
Итак, он сидел за столом и, всякий раз когда служанка входила в комнату, не отрывал глаз от тарелки. Каким-то чудом он высидел бесконечно длинную трапезу и наконец сбежал, скороговоркой бросив, что хочет побыть на свежем воздухе после жаркого и душного дня. Прямо за дверью ждала служаночка.
– Если хочешь, можем встретиться попозже, у озера, – прошептала она, стрельнув глазками.
Жакоб так стиснул ее запястье, что она чуть не выронила поднос:
– Правда?! Он выскочил из дому и, добежав до пруда, бросился навзничь в прохладу росшей на берегу травы. Он лежал и ждал, и предвечернее закатное небо нестерпимо слепило глаза.
Она пришла, склонилась к нему и быстро поцеловала в губы. Потом засмеялась, вскочила, шепнула: «Поймай-ка меня» – и умчалась. Она бежала легко и быстро, платье в цветочек развевалось по ветру. Светлую материю хорошо было видно в темноте, даже на другой стороне пруда, где росли огромные сосны, наполняя ночной воздух своим ароматом. Там Мариэтт позволила Жакобу поймать ее.
Нежное дыхание девушки, ее волосы, тяжесть ее груди доставляли юноше такое наслаждение, что он забыл всю свою стыдливость. Подростком мечтая над отцовскими книгами по медицине, он даже отдаленно не представлял себе, насколько прекрасны эти нежные касания, шелк этих бедер, этот кудрявый треугольник волос, к которому она исподволь подводила его.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики