ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Погодин Радий Петрович
Трень - брень
Радий Петрович ПОГОДИН
ТРЕНЬ - БРЕНЬ
История в восьми картинах
с прологом и эпилогом,
но без начала и без конца
ОГЛАВЛЕНИЕ:
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
ПРОЛОГ
КАРТИНА ПЕРВАЯ
КАРТИНА ВТОРАЯ
КАРТИНА ТРЕТЬЯ
КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ
КАРТИНА ПЯТАЯ
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
КАРТИНА ШЕСТАЯ
КАРТИНА СЕДЬМАЯ
КАРТИНА ВОСЬМАЯ
________________________________________________________________
Д Е Й С Т В И Е П Е Р В О Е
Кто знает край, где небо блещет
Неизъяснимой синевой?..
А. С. П у ш к и н
ПРОЛОГ
Вышел шут с балалайкой. Улыбка у него такая, что глаз не видно.
- О благородные юные зрители, досточтимые пионеры, отважные защитники мелких животных и лесных насаждений, я приветствую вас!
Я расскажу историю, которая началась неизвестно когда и, наверное, не скоро закончится.
Трень-брень...
Только не торопитесь смеяться... Не торопитесь смеяться... Ха-ха-ха...
КАРТИНА ПЕРВАЯ
Утро было раннее, солнце нежаркое. Ветер нес к самолетным стоянкам осенние листья.
Самолеты решительно набирали скорость. Они красовались силой и, как молодые, удачливые спортсмены, уходили в самое поднебесье.
Двое мальчишек глядели в небо.
Летит самолет. Гудит самолет.
Его отважный ведет пилот.
Тучи как скалы. Тучи как пена.
В тучах засада. В тучах измена.
Сердце поэта, взреви, как мотор...
- Вскрыли и забейся... Забейся и взвейся. Нет... Песня поэта, взреви, как мотор. Нет...
- Зачем же песне реветь? Ну, ты даешь. И сердцу реветь незачем. Оно стучать должно.
- А я еще не могу сразу. Самое главное я всегда дома придумываю.
Мальчишку, который сочинял стихи, звали Бобой. Второго - Тимошей. Ростом они были одинаковые. Отличались они друг от друга весом. Боба был как будто пустотелый. Тимоша - как будто литой. И как ни крутись, но именно эти качества больше всего отражаются на характере.
Мимо мальчишек проходили прилетевшие пассажиры. Южные пассажиры шли с цветами. От них пахло солнцем и морем. Северные пассажиры распахивали шубы и полушубки. От них тянуло взопревшей кожей, усталостью и табаком.
Пассажиры проносили мимо мальчишек свой разговоры.
- Скажите, пожалуйста, где багаж выдают?
- Я все свое ношу с собой! Прилетел, слава богу. В самолете слова сказать не с кем. У всех рожи постные, как у архангелов. А на земле... Эй ты, индюк! Нахал! Петух в компоте!.. А на земле я любому слово скажу. Земля - матушка.
- Вам куда?
- Ему в крематорий.
Вышел шут с балалайкой. Одежда на нем пилотская - темно-синяя, с золотыми шевронами.
Трень-брень...
- Я пришел извиниться. Физики-атомщики, герои великих строек, суровые юноши и прекрасные девушки с геологическими наклонностями, а также морские волки, летчики-испытатели, десятиклассники, сомлевшие от сомнений, сегодня не прилетели. Сегодня их рейсы проходят мимо нашего с вами театра. Нынче театром владею я и, уж простите великодушно, созываю только таких людей, которые пригодятся мне для рассказа.
Еще раз прошу прощения.
Трень-брень...
- Простите, где багаж выдают? Мы подарим вам чайную розу.
- Не выношу чайные розы и уличные знакомства.
- Иван Селизарович, Иван Селизарович, вы меня неправильно поняли по телефону. Иван Селизарович, это была скромная шутка с моей стороны.
- Шути, голубчик, но шути осторожно. В основном шути с подчиненными. У них чувство юмора есть осознанная необходимость.
- Простите, где багаж выдают?
- Да отвяжитесь вы, я вам не Горсправка.
Пассажиры спешили к транспорту. Вежливые, терпеливые автобусы приседали от пятаков и двугривенных. Мордастые таксомоторы скликали попутчиков, чтобы в один конец да за двойные деньги.
Боба поднял с асфальта красный кленовый лист, поплевал на него и пришлепнул к столбу, крашенному в алюминий.
- Тимоша, скажи, что на свете самое красивое? Могу биться - не знаешь.
- Чего не знать! Что мне нравится, то и красивое.
- Ослам колючки нравятся.
- Не возникай. Насчет ослов в зуб дам.
- Дай в этот, он у меня молочный. - Боба оттянул пальцем нижнюю губу. - Юмор не понимаешь. - Он сплюнул и сообщил с таким видом, словно сделал подарок: - Самое красивое - ракеты, самолеты и автомобили. Скорость, помноженная на гармонию линий.
- Скорость, помноженная на что?
- На гармонию линий.
- На что?
Боба вздохнул грустно. Так грустно, чтобы всем стало совершенно понятно, как ему жалко товарища.
Самолеты громыхали, словно не слышали этого разговора. Словно им все равно было, хвалят их или ругают.
- Чего не понимаешь, тем не обладаешь, - сказал Боба.
Тимоша насупился.
- Ну, ты даешь! Ну, я пошел. А то черви сдохнут. - Он поднес к глазам стеклянную трехлитровую банку с веревочной ручкой.
- Не сдохнут. Они живучие. Вчера ушли, а здесь самолет чуть не обвалился. Смотри, рыжая прилетела.
- Тише ты, может, она иностранка.
Мимо мальчишек прошла девчонка. Солнце запалило на ее голове рыжий осенний огонь. На девчонке была шуба из нерпы, ярко-красные брюки, темно-красный пушистый свитер. В одной руке нерпичий портфель, и к нему привязана нерпичья шапка. Изогнувшись стручком, девчонка волокла тяжеленный рюкзак.
В небольшом отдалении от мальчишек девчонка остановилась, постояла секунду-другую, покрутила головой, высматривая кого-то в толпе, и угрюмо уселась на свой мешок.
"Пассажиров, отлетающих рейсом триста вторым, Ленинград - Сочи, просят пройти на посадку, - объявила по радио девушка-диспетчер. И вдруг запела нежным домашним голосом: - "Под крылом самолета о чем-то поет зеленое море тайги..."
- Разиня, микрофон не выключила, - сказал Тимоша.
- Тайга под крылом ни о чем не поет. И не похожа тайга на море, сказала девчонка.
"Извините, Аркадий Степанович", - объявила по радио девушка-диспетчер, хихикнула и выключила микрофон.
Боба сделал вокруг девчонки несколько ленивых безразличных шагов, уселся на корточки почти нос к носу, спросил вежливо:
- Скажите, пожалуйста, на что похожа тайга?
- Тайга на тайгу похожа. Море - на море. И тайга не зеленая, ответила ему девчонка. - Отодвинься, чего ты мне в нос дышишь!
Боба отодвинулся. Лицо у него было постным и предупредительным, словно он находился в учительской.
- Я вас понял: тайга белая.
- Ты что, глупый?
- Ага, глупый - дурак.
Девчонка улыбнулась, словно попросила прощения.
- Дурак, а вежливый. Тайга даже зимой не бывает белая. Тайга везде разная. В Архангельской области тайга некрасивая. Вам такая не понравится. Она ржавая, в плешинах, в желтых пятнах. От болотного железа. Даже смотреть неприятно. За Уралом тайга бурая, в сиреневую переходит у горизонта. И везде тайга разноцветная. Зеленую тайгу, наверно, поэты придумали.
Тимоше очень понравилось это ее заявление.
- Крой их, - сказал он, - поэтов. Присаживай. Гармония линий, помноженная на скорость.
Девчонка вскинула брови. Глаза у нее большими стали и робкими.
- Это про что?
- Это, понимаешь, формула красоты. Боба вывел.
- Чего не понимаешь, тем не обладаешь, - сказал Боба. - Нынче радость - утром рано повстречались два барана.
Тимоша улыбнулся ему задушевно.
- Боба, не возникай. Скорость есть скорость. Линии есть линии. Они друг на друга не умножаются. А насчет баранов - напоминаю. - Тимоша показал Бобе кулак и уселся рядом с девчонкой на край тротуара.
- Это же не буквально, - сказал Боба.
Шофер такси, молодой человек расторопного вида, подошел к ребятишкам.
- Привет, кавалеры. До центра по рублику, дальше по счетчику. Спешите ехать?
- Нам на автобусе в самый раз, - ответил ему Тимоша.
- Пардон...
Когда шофер удалился, поигрывая ключиком от зажигания, Тимоша придвинулся поближе к девчонке.
- Мы за аэродромом червей копаем. Сейчас на червей спрос. Народ увлекается рыбной ловлей. Дороже всех репейник ценится, белый такой. Его, гада, найти трудно. Выползки хорошо идут. Мы выползков по ночам в парке ловим с фонариком. Светишь в траву...
Рыба в озерке.
Рыба в ведерке.
Глупая рыба,
холодная рыба,
бесстрастно прочитал Боба.
Но сердце поэта не рыба.
Песня эта
сердце поэта!
Девчонка быстро к нему повернулась:
- Вы поэт?
- Странный вопрос. - Боба пожал плечами.
- У нас в классе один мальчик тоже сочинял стихи. Я их не могу прочитать. Он их одной девочке посвятил. Хорошие стихи, про северное сияние.
- Тебе, наверное, посвятил? - спросил Тимоша.
Девчонка головой покачала.
- Мне еще никогда стихов не посвящали.
- Ну и чихать.
- Нет. Приятно все-таки.
Девчонка посмотрела на стеклянную банку с червями. Тимоша проследил ее взгляд, насупился.
- Ты не подумай чего. У нас цель. Нам мотор купить надо. Нам без мотора уже никак.
- А вы откуда такая? - вежливо спросил Боба.
- Какая?
- В мехах.
Тимоша объяснил шире:
- Как иностранка. Иностранцы на себя хоть черта напялят, хоть голышмя по городу бегать станут или в шубах в жару. Им никто слова не скажет. Даже завидно, до чего иностранцам у нас почтение.
Девчонка посмотрела на свою шубу.
- На мне ничего не напялено. Шубу мне отец сшил. Нерпу я сама настреляла.
У Тимоши глаза расширились и погасли медленно.
- Ну, ты даешь! Ну, я пошел. Боба, пойдем, а то черви сдохнут.
- Постоим, врать поучимся, - сказал Боба.
- Это почему я вру? Я никогда не вру. Это зачем: вы человека не знаете, а уже не хотите ему верить? Я из винтовки гуся бью влет. И оленя...
Тимоша угрюмо потянул Бобу за рукав:
- Пойдем, а то черви сдохнут.
Девчонка быстро повернулась к нему:
- А ты молчи со своими червями. - Она расстегнула рюкзак, вытащила из него тяжелый моржовый бивень. Протерла его рукавом, чтобы блестел. - Я этого моржа сама завалила.
- Один на один, - вежливо улыбнулся Боба.
Девчонка кивнула.
- Ну, я его из винтовки.
- Моржа?.. - Унылый Тимоша поколебался немного. Поставил банку с червями на тротуар. Взял бивень. Пальцем поколупал. Понюхал даже.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики