ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

ты непременно должна купить себе мужа за деньги! Что такое брак? Парижское платье. Чем дороже ты за него заплатишь, тем меньше в нем толку. Что такое общество? Очередь на трамвай. Чем больше ты жмешь, тем больше тебя выжимают! Зельда, не нажимай! Сарра должна выйти замуж за того, кто ей понравится, а тебе должен нравиться тот, за кого она выйдет замуж.
— Хорошо! Сарре нравится тот, кто нравится мне! — торжественно сказала Зельда, — а если не нравится тебе, то я тут ни при чем. Если ты хочешь знать правду, то я скажу тебе, что она его даже любит!
Мендель вынул папироску изо рта. Первый раз он почувствовал.что его старуха приперла его к стенке. Но когда он смотрел в ее маленькие серые глазки, смутное подозрение родилось в его душе.
— Может быть Сарра только думает, что любит его, — заговорил он медленно, пристально глядя жене в глаза, — но когда человек еще в состоянии думать, значит, он не любит уж настолько сильно. Что такое девушка? Сердце. Оно бьется, но не знает для кого.
Но Зельда только пожала плечами и сказала спокойным голосом:
— хочешь верь, хочешь не верь, — мне все равно.
VIII. АХ, ОСКАР!
Бернард Шнапс был тайным поверенным Зельды в ее сношениях с Гассенхеймами. Как опытный маклер, в течение многих лет державший контору по покупке и продаже домов, он являлся, по ее мнению, вполне подходящим лицом, чтобы вести игру с Гассенхеймами — коварным маленьким банкиром и его толстой женой. Бернард, вполне сознавая всю важность вверенной ему миссии, придал себе вид дипломата и уже сидел в салоне Гассенхеймов на Пятой Авеню, бормоча что-то с убедительным красноречием и тонкой стратегией. Но старый Соломон Гассенхейм начинал кашлять всякий раз, как только Бернард хотел что-нибудь сказать, и тогда Бернард, окончательно сбитый с толку, обратился к его жене, Деборе, которая громовым мужским голосом отвечала ему.
— Я такой человек, — начал он, я люблю говорить прямо и откровенно. Да, да; нет, нет! Я смотрю вещь, и если она мне не нравится, — до свиданья! А если нравится, — сколько?
Дебора удивленно посмотрела на него.
— Что вы хотите сказать этим „сколько"?
— Э-э-эх! — старый Гассенхейм закашлялся. — Разве ты не понимаешь? Это насчет Оскара.
— Совершенно верно! — подхватил Бернард, радуясь удобному моменту. — Я об Оскаре и Сарре и об обоих вместе. Я такой человек — я люблю все делать быстро и хорошо. Я вам нравлюсь, вы мне нравитесь — конечно!
Он встал, весь красный от волнения, крупные капли пота выступили у него на лбу, его пальцы победоносно играли цепочкой от часов.
— Подождите минутку, мистер Шнапс, — сказала миссис Гассенхейм, уже не таким важным тоном. — Что вы спешите? Присядьте. Может быть, вы еще будете пить с нами чай.
— Я такой человек — я не люблю чаю! Я люблю кончать все сразу, — заявил Бернард, боясь, что разговор опять перейдет на что-нибудь другое. — Какую замечательную девушку берет себе ваш сын! Сарра принадлежит к одному из лучших семейств на улице Питт — то есть… ну, как это называется? А какое она получила образование! Гм! Гораздо лучше моего! Но она очень скромна, как и я. Я такой человек — я не люблю хвалить себя. Пусть меня другие похвалят…
Старого Гассенхейма опять начал душить кашель, но Бернард вызывающе повысил голос, чтобы заглушить его.
— У нее такое лицо, — торжественно продолжал он, — что когда ее увидит какой-нибудь молодой человек, он не может ни есть, ни спать целую неделю. Вот какое у нее лицо! А как она шьет — то есть, я хочу сказать — поет! Ой! Если бы вы знали, какой у нее голос миссис Гассенхейм! Она вполне современная девочка. Она прыгает и танцует, и полирует ногти, и играет на виктроле — то есть, я хочу сказать — рояле, и если бы вы только послушали, как она говорит по-польски!
— По-польски! — удивленно протянула миссис Гассенхейм.
— Ха, ха, ха! — расхохотался Бернард, немного смущенный. То есть, я хочу сказать — по-французски. Она говорит на стольких языках, что она уже не может отличить один от другого, то есть, я хочу сказать — я не могу отличить. Но какая тут разница? — быстро добавил он, чтобы отвлечь их внимание. — У нее прекрасный розовый цвет лица, а это самое главное!
— А фигура? — спросила миссис Гассенхейм, бросая ободряющий взгляд на Оскара, который уже начинал скучать. — Скажите нам, какая у нее фигура.
— О-о, фигура*! — многозначительно протянул Бернард. — На этот счет мы договоримся после. Я такой человек — я не люблю торговаться. Когда речь идет о приданом, я люблю спорт. Долларом больше, долларом меньше — какая тут для меня разница! Главное — чтоб вы были довольны.
— —
*Игра слов. Английское «figure» означает „фигура" и „цифра". Бернард подразумевает: „сколько за ней приданого?"
— Э-э-эх! — закашлялся старый банкир и подмигнул Бернарду. — Мы вполне довольны, мы все-таки думаем, что она гораздо лучше, чем вы ее изобразили.
Бернард смутился и поспешил затушевать свое смущение улыбкой.
— О, я понимаю, что вы хотите сказать. Я такой человек — я не люблю расхваливать ее. У меня правило — бери или не бери! Я никогда не навязываю. Нужно вам — берите; не хотите — пожалеете! Вот и все!
Банкир и его жена встали, Бернард, сообразив, в чем дело, тоже встал.
— Ну-с, как будто мы договорились обо всем, — сердечно сказал он, — только я такой человек — я никогда ни в чем не уверен. Когда они поженятся тогда уже…
— Заходите еще — сказал банкир, протягивая ему свою маленькую, беленькую ручку.
Бернард машинально схватился за нее.
— Вы, может быть, желали бы встретиться с отцом Сарры? А? — сказал он, крепко сжимая руку старого Гассенхейма. — Это не помешало бы. У него хороший текущий счет в банке. Что вы скажете на это? А?
И Бернард ушел, сияя от радости.
Вечером в тот же день Бернард поведал Зельде о результатах своей важной миссии, поздравил ее, что она выбрала посредником именно его, посоветовал ей немедленно заняться приготовлениями к свадьбе.
— С этими богатыми людьми так: раз, два, три — кончено! Если они кашляют и зевают и не дают тебе говорить, это значит — „да"! Если улыбаются и приглашают заходить еще, значит — „нет". Но, Зельда, сестра, ты уже предоставь все мне! Я такой человек — я люблю кончать то, что начал. Ты не беспокойся.
Однако, Зельда сомневалась. Бернард был чересчур доверчив по природе, слишком большой оптимист. А этих светских людей так трудно понять. Сердце Сарры будет разбито — да и ее тоже, — если Гассенхеймы только притворяются, а потом откажут. А тут еще Мендель с его предубеждением!
— Ой, сколько хлопот! Сколько беспокойства! — вздыхала Зельда, ложась вечером в постель.
Она беспокойно провела ночь и проснулась раньше обыкновенного с головной болью и красными глазами. Но встала она в хорошем настроении и с новой верой в то, что Сарра и Оскар скоро будут мужем и женой.
— К нам сегодня придет Оскар, вот увидишь, — сказала она за завтраком, обращаясь к дочери. Сарра задрожала от радости.
— Почему ты думаешь, мама?
— Мое сердце подсказывает мне, — ответила Зельда, многозначительно кивая головой.
— О, а я думала, ты это знаешь наверное, — разочаровано сказала дочь.
Но он явился. В половине третьего огромный лимузин остановился напротив дома Менделя Маранца, и из него вышел Оскар Гассенхейм, поцеловав на прощание даму, сидевшую рядом с ним. Он что-то сказал шоферу и помахал даме шляпой. Дама, его мать, помахала ему рукой в ответ, тяжело сдвинулась с места, усаживаясь поудобнее, и закрыла глаза, отгоняя мысли. Ее сердце учащенно билось, исполненное страха и надежды.
Как часто приходилось ей провожать Оскара до дверей и как часто он не решался войти! Он давно мог бы составить себе хорошую партию. Многие девицы дрожали в его присутствии. Но он тоже дрожал; в этом была вся беда.
— Образование у меня есть, — растерянно бормотал он. — Внешность есть. Все есть. Но у меня нет характера! Когда дело касается женщины!…
И он беспомощно простирал руки вперед, пожимая плечами.
Но терпение и финансы старого банкира достигли той точки, что ему, наконец, пришлось сделать сыну последнее предупреждение.
— Или ты должен достать себе жену, или работу, — решительно сказал старик, заглушая всякие возражения отчаянным кашлем.
Оскар стоял у дверей дома Маранцев и дрожал. „Жена или работа” — звучало у него в ушах, и он размышлял, что больше пугало его. Все-таки он чувствовал, что он скорее согласен любить, чем работать. Но если бы только любовь не была таким трудным делом! Он старался подбодрить себя и решительно застегнул пуговицы своего пальто.
— Вот так всегда, — бормотал он про себя. — Я не боюсь никого. Но когда дело касается женитьбы… И ему хотелось бежать.
— Здравствуйте, мистер Гассенхейм! — окликнула вдруг Зельда. Она следила за ним из окна и, обеспокоенная его медлительностью, пошла ему навстречу.
— Я только что собирался… войти, — чуть слышно пробормотал он.
— Что-то подсказало мне, — то есть, мой брат сказал мне, что вы сегодня будете у нас.
Она улыбнулась, непринужденно взяла его под руку и провела в гостиную.
— Вы, может быть, хотите поговорить с Саррой наедине? Она сейчас придет.
— Не к спеху, — тихо сказал Оскар, предусмотрительно окидывая взглядом помещение и ища дверь.
Мендель, удобно сидевший в кресле с газетой в руках, на минуту поднял глаза, смерил взглядом Оскара и снова погрузился в чтение.
Оскар сел.
— Будьте так добры, миссис Маранц, — пробормотал он, — я… я хотел бы поговорить с… с мистером.
— С отцом! — вскричала Зельда, беспокойно поглядывая на Менделя. — Я не знаю, о чем вы можете говорить. Что мужчины понимают в таких делах?
— Видите ли, — умоляюще начал Оскар, проводя холодной рукой по потному лбу, — когда дело касается женщины… то я хотел бы поговорить с мужчиной.
Зельда многозначительно повернулась к Менделю
и сказала сладким голосом:
— Ты ведь занят, Мендель, не так ли? Ты, кажется, с кем-то должен иметь свидание?
— Что такое свидание? — добродушно сказал Мендель. — Подарок. Ты тогда дорожишь им, когда оно представляет ценность. Для такого гостя, как Оскар Гассенхейм, я согласен отказаться от всякого свидания.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики