ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

То, что я называю внутренней сосредоточенностью, одно из ее свойств.
20
Общее ощущение времени, тех лет?.. Помню огромное усилие и тяжесть все эти годы. Чувство беспросветности и закрытого горизонта. Страх перед государством, силой, властью. Бешенство и досаду - от нищеты, бессилия, суеты, безрадостного существования... Все так... но зато сколько мелких радостей каждый день, постоянное узнавание чего-то нового, азарт преследования... Это защищало меня от тревоги, настороженности, предчувствий, неудовлетворенности. Ведь я живу сегодняшним состоянием, ощущением текущего момента, сколько бы ни говорил о прошлом и будущем.
Чудо ли то, что все это кончилось, разрушилось, сломалось в один день?.. Иногда мне кажется, что чудо. Я знаю многих гораздо менее способных и увлеченных наукой людей, которые до сих пор жуют свою жвачку. Останься я, при моем внутреннем заряде, сосредоточенности, воле, тщеславии, бешенстве и злости, сопротивлении всем и всему на свете, постоянном стремлении прыгнуть выше себя... Мне кажется, осознав свое разочарование и ничего не изменив по существу, я бы выродился, измельчал, испоганился, остервенел, спился... или стал циником, насмешливым, язвительным и умным, каких видел немало... или уехал за границу, засуетился, обо всем бы забыл... Не знаю, может Бог меня спас, но я не верю в Бога. Может, меня спасла мать - своими словами, которые я всегда помню? Она сумела толкнуть меня так, что я до сих пор ощущаю на спине ее руку... Или отец - тем, что тайно вложил в меня свое ощущение жизни?.. И, оттолкнувшись от одного берега, я увидел другой, который тоже не был чужим?..
Как я теперь понимаю, все эти годы я сжимался и должен был выпрямиться, извернуться куда-то в сторону. Я не знал, куда, не видел, ни к чему, кроме науки, не был способен, не был обучен... Иногда передо мной уже маячил страх неудавшейся жизни, беспросветной скуки ради жратвы, детей и всего прочего, обычного и мелкого. Я боялся, я не хотел. Я не должен был. Мне сказали когда-то - так нельзя, и я знал - нельзя, это стыдно, так жить. Хотя теперь я могу умиляться людям, живущим почти растительной жизнью, признавать, что они бывают просты и хороши, что их можно жалеть, а можно и позавидовать им... Но сам? - никогда, никогда! В этом, наверное, много высокомерия, тщеславия... но в конце концов - моя жизнь, и мне ее жить. Я вижу, что самые безумные решения - самые лучшие, а самые искренние и крутые повороты - самые продуктивные, что еще можно сказать?
Я занимался наукой почти тридцать лет, с семнадцати до сорока шести, но именно эти пять - от двадцати семи до тридцати двух, были главными: до них я просто ничего не понимал, а потом долго мучительно выкарабкивался. В эти годы я впервые оказался перед наукой один, никем не защищен, не прикрыт, самостоятелен... Наконец, что-то начал понимать в себе, пусть смутно. Почувствовал свой тупик, хотя выхода не видел.
Наступил 72-ой год.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ТРИ ПЛЮС ДВА
1
События этого года оказались переломными, вернее, с них начался основной перелом в моей жизни. Годами во мне копилось раздражение, недовольство собой, скрытое, подспудное. Я уставал от постоянного напряжения и не понимал, в чем дело. Я привык сопротивляться, преодолевать, и стыдился своей слабости. Другой жизни, когда все легко и весело, я себе не представлял, и осуждал тех, кто так живет. Я считал, что стыдно жить бездумно и ниже своих возможностей. Легко могут жить только гении, великие люди, я читал о них. Остальные должны достигать своих вершин постоянным трудом.
К этому году, если б я умел, то мог бы подвести кое-какие итоги.
Все мои попытки "подправить" свою жизнь - улучшить образование, заняться другими задачами - закончились провалом. Я не мог сдвинуться с места и упрямо бился головой о стену. Теперь я это вижу, а тогда... что-то чувствовал, иногда так казалось - в минуты крайней усталости, после очередной неудачи. Внешне все выглядело иначе: я, по нашим понятиям, если не процветал, то делал благополучную и вполне "доброкачественную" академическую карьеру. То, что меня не любила власть, в этих кругах считалось естественным. Главное, что я был умным, знающим и способным исследователем. Я постоянно придумывал что-то новенькое, не очень крупное, но вполне симпатичное и умное.
2
Все началось просто и совершенно неубедительно. Можно сказать, анекдотически просто. И смешно.
Я в те годы напивался. Нечасто, но каждый раз, когда предоставлялся случай. Этих возможностей я не искал, не думал о них, но если передо мной возникала бутылка и вкусная еда, сдерживаться не мог и не желал - зверел и меры не знал. На следующий день чувствовал прозрачную ясность в голове, полное блаженство, тишину и облегчение, и никогда не хотел снова выпить.
К еде у меня всегда было особое отношение. Пожалуй, это самое чистое наслаждение, которое я испытывал в жизни. По силе ощущений, может, и уступает любви, но превосходит во всем остальном: никого не вовлекаешь в свои дела, не причиняешь страданий, не притворяешься, не обманываешь... и себя не обманываешь тоже. И всегда сам расплачиваешься за свои безумства. Пил же я в основном из-за вкусной еды: после первой рюмки мой аппетит становился просто чудовищным, и я обожал это состояние ненасытности. Но вернемся к тому вечеру.
Тогда я напился у своего приятеля. Там была одна женщина, его соседка. Я был немного знаком с ней, но редко разговаривал. Мы провели с ней ночь, потом еще и еще. Жена с ребенком были в Таллинне, так что у нас было время.
Это была случайная встреча. Она абсолютно не подходила мне для серьезных отношений. Она была привлекательной, доброй, но темной женщиной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики