ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Это будет зависеть от того, что увидит и услышит здесь мой капеллан. Ему поручено поговорить с узниками – сам я не хотел бы вступать с ними в какие бы то ни было разговоры. Прошу вас избавить меня от коленопреклоненных просителей, от рыданий и просьб о помиловании: забудьте на время о моем титуле.
Юный комендант молча поклонился. Он уже заметил, что на платье герцога нет никаких знаков герцогского достоинства.
Они стали подниматься по узенькой витой лестнице, нескончаемые ступеньки которой вызвали у герцога ощущение, будто он находится внутри выброшенной на берег огромной морской раковины; все сильнее сужающиеся завитки этой раковины, казалось, вот-вот раздавят его. В то же время ему хотелось, чтобы лестница не кончалась, – такой тягостной была для него мысль о том, что должно предстать его взору наверху. Но этот миг, которого он так боялся, уже наступил. Юный комендант открыл тяжелую дверь со множеством замков и запоров, и они вступили в большое круглое помещение без окон, освещаемое лишь несколькими узенькими прорезями в стене и вначале показавшееся им почти совершенно погруженным во мрак. Густой, невыразимо тяжелый и спертый воздух ударил им в ноздри. Герцог, привыкший к изысканным запахам, вначале едва не задохнулся. Через некоторое время, когда глаза его немного привыкли к темноте, он различил кучку жмущихся друг к другу женщин в старомодных, давно выцветших платьях; лица их тоже казались выцветшими и полинявшими, словно люди эти каким-то чудом пережили свою давно канувшую в Лету эпоху или, скорее, превратились в ее живых мертвецом, Герцог невольно вспомнил об отложениях моря – здесь, похоже, жгуче-соленые слезы произвели то же действие, что и отступившее море.
– Заключенные, – представил комендант и принялся называть пленниц по именам, указывая также их возраст; многим из них было более шестидесяти лет, но герцог дал бы им всем гораздо больше.
Между тем капеллан обратился к женщинам с вопросом, готовы ли они отречься от ереси и вернуться в лоно Церкви. Пленницы молчали. Было неясно, в состоянии ли они вообще понять смысл обращенных к ним слов. Капеллан повторил вопрос, невольно употребив на сей раз вместо выражения «лоно Церкви» слово «свобода»…
Ответом ему вначале опять было глубокое молчание. Но потом вдруг двое из этих несчастных призраков взялись за руки, словно желая подбодрить друг друга; бессмысленная, блаженно-хмельная, почти безумная улыбка оживила их скорбные лица. Рука в руке, устремились они к капеллану, но, прежде чем они успели произнести хотя бы слово, из глубины помещения раздался немощный, но очень ясный голос:
– Resistez! Сопротивляйтесь! (фр.)


Женщины замерли на месте и разрыдались. Капеллан нахмурился: это было уже хорошо знакомое ему непокорство.
– Чей это голос? – спросил он сердито.
Комендант назвал имя: Мария Дюран.
– Она больна, – пояснил он извиняющимся тоном, – и сейчас, верно, просто бредит…
– И тем не менее она здесь, похоже, – душа сопротивления, – возразил капеллан.
В глазах юного коменданта росло беспокойство.
– Это сопротивление имеет и обратную сторону, господин аббат, – произнес он. – У Марии Дюран необыкновенно счастливая рука, настоящий дар утешать узников, особенно новеньких, – она умеет уберечь их от отчаяния. Боже, вы не представляете себе!.. – заговорил он вдруг срывающимся от волнения голосом. – Вы не представляете себе, как ужасны эти приступы отчаяния!.. Посудите… Посудите сами…
– Хорошо, ведите же нас к своей протеже, – перебил его капеллан. – Я должен исполнить свой долг.
Они подошли к нише, где царил еще более густой мрак и дышать было еще тяжелей. На ветхом соломенном тюфяке лежала явно очень больная старица. Если страдания, увиденные герцогом сегодня, могли иметь сравнительную степень, то несчастная женщина была ее воплощением: герцог потерял самообладание.
– Боже мой! Боже мой! – бормотал он, закрыв лицо руками. – Как же здесь можно жить? Какой позор для человечества!..
Тем временем капеллан спросил больную, не она ли произнесла слово «resistez». Но тут произошло нечто совершенно неожиданное. Больная выпрямилась и, нисколько не заботясь о том, что капеллан ждет ответа на свой вопрос, протянула герцогу свою невесомую старческую руку.
– Добро пожаловать, – промолвила она, как и до этого, слабым, но очень ясным голосом. – Милости просим. И ничего не бойтесь – здесь славно.
Слова ее, прозвучавшие словно из какого-то другого мира и вначале почти совершенно непонятные, остались без ответа. Едва ли кто-нибудь мог бы объяснить, что руководило Марией Дюран. Приняла ли она герцога за нового узника, одного из тех мужчин, присланных обратно с галер, или хотела просто успокоить гостя, заметив ужас на его лице, вызванный ее положением? Сочла ли она своим долгом утешить его, как утешила уже столь многих? Ясно было лишь одно: она, сама нуждаясь в сострадании, исполнилась состраданием к нему.

– Нет, нет, не сомневайтесь, – продолжала она. – Сюда уже попадало много людей, охваченных отчаянием, и никто из них не остался без утешения. Бог любит узников – Он дает им внутреннюю свободу. Дарует Он ее и вам. О, внутренняя свобода непобедима – ни одна башня, ни одна темница не способны уничтожить ее.
Герцог стоял как парализованный. Он чувствовал, что в нем происходит нечто вроде полной переоценки всей его прежней жизни. Потом он вдруг представил себе, что стоит на самом верху этой башни и видит море…
– Сколько времени вы провели здесь? – спросил он наконец.
– Не знаю, – ответила она приветливо. – Время пролетело так быстро.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики