науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Дело в том, что мой Коленька, не смотря на ангельскую внешность (русые локоночки, голубые глазки, херувимов румянец на щечках и застенчивую улыбку) обладает очень крутым нравом. Он упрям, как архар, несдержан, вспыльчив, обидчив и, что самое ужасное, ревнив как целый полк мавром. Наверное, именно из-за последнего своего качества, он всегда мечтал взять в жены кроткую, нежную, домашнюю скромницу, желательно глухонемую и чтобы обязательно умела вышивать крестиком. Как он при этом женился на мне, никто понять не может, даже сам Коленька. Потому что я не просто капризная разгильдяйка, болтушка и неумеха, так я еще и любительница выпить, погулять с подружками, пококетничать с дружками и сплясать канкан со стриптизерами. Геркулесов (такая у моего муженька фамилия) зная это, изводит и меня, и подруг, и свою маму, требуя от меня полного послушания, от подруг полного вымирания, а от мамы полного невмешательства, так как свекровь всегда на моей стороне. Я вообще имею подозрение, что его «хрустальная» мечта — запереть меня в бронированной квартире, желательно с решетками на окнах, облачить в паранджу и пояс целомудрия, а для верности пристегнуть к стене пудовой цепью, потому что другую я перегрызу…
И вот как такому ревнивцу сказать о том, что его жена собирается отбыть на две недели в знойный, кишащий горячими кавказцами Адлер, да еще в компании с красивой разведанной подружкой? Вот если бы я захотела поехать на Чукотку, в сопровождении своей бабушки или на Кольский полуостров с группой инвалидов Великой отечественной — это пожалуйста! Но в Адлер!? В Адлер только через его труп…
… Я немного ошиблась, прогнозирую количество трупов. Как только «радостная» новость достигла Колюниных ушей, оказалось, что для того, чтобы моя поездка к морю состоялась, одного трупа не достаточно. Еще должны умереть, как минимум, двое: Сонька и я, а как максимум, все мужское население города Адлера.
Бушевал Геркулесов сутки, на исходе которых охрип и перестал походить на херувима. На вторые сменил тактику — стал ласковым, нежным, приторным, как южная пахлава. Он бормотал, что не проживет без меня больше дня, потому что я для него как воздух (не очень удачное сравнение — без воздуха он и пяти минут не протянет), что он боится меня потерять и так далее. На третьи сутки, когда до Геркулесова, наконец, дошло, что я от своего решения ни за что не откажусь, он поставил мне ультиматум: «Или я или Адлер». Я обозвала его нехорошим словом и начала паковать чемодан — не выношу запрещенных приемов.
Оставшиеся двадцать четыре часа мы не разговаривали…
— Лель, — опять заканючила Сонька, вернув меня своим возгласом на бренную землю. — А кто кроме вас с Эммой Петровной едет?
— Я не знаю, — честно сказала я. Мне и вправду было невдомек, кому из работников института достались оставшиеся две путевки. — Кстати, что-то ее не видно. До поезда двадцать минут…
— А вон она, — воскликнула подруга, некультурно ткнув пальцем в существо, ковыляющее по направлению к нам.
Как Сонька смогла в этом существе признать мою коллегу, для меня до сих пор загадка. Я лично в горбатом хроменьком инвалиде не смогла уловить и тени сходства со статной, прямой, как оглобля, Эммой Петровной.
— Чего это с ней? — испуганно вытаращилась я. — Перекосило всю. Сплющило.
— А ты глянь, сколько у нее сумок, — хихикнула Сонька.
Я глянула. И только тут поняла, что изогнулась и скрючилась Эмма Петровна под тяжестью семи (!) сумок, котомок, чемоданов. Баулы были в обеих руках, на каждом плече болталось по спортивной сумке, на ее шее висела объемная вязанная крючком котомка, на локте колыхалался кожаный ридикюль, а вслед за ней, тарахтя колесами по асфальту, катился клетчатый кофр, привязанный к запястью атласным бантом.
— Зачем вы так нагрузились? — ахнула я, подбегая к Эмме, чтобы помочь.
— Фу-у, спасибо, — выдохнула она, сбрасывая с одного плеча туго набитую сумку. — Чуть не родила, пока тащила…
— На кой черт вам столько сумок? — опять заохала я, узрев еще и рюкзак за плечами.
— Как зачем? — удивилась Эмма. — Вещички положить. Я бы еще котомочку прихватила, да некуда, разве что в зубы…
— А куда вам столько барахла? — всунулась Сонька, она считала, что кроме ультрамодного купальника, пары сарафанов и смены трусов больше на курорте ничего не понадобится.
— Как зачем? Мы же в санаторий едем! — она с таких благоговением произнесла слово «санаторий», что прозвучало это почти так же, как «Букингемский дворец».
— И что? — не поняла мы.
— Там, наверняка, принято переодеваться к обеду. А к ужину надлежит являться в вечерних платьях.
— Вы думаете?
— Уверена, — припечатала Эмма, со свойственной только учителям (в ее случае бывшим учителям) безапелляционностью.
Мы с Сонькой приуныли. Ни у нее, ни у меня не было достаточного количества платьев. Да что там, у нас вообще как таковых платьев не было. Имелись сарафанчики, топики, футболки, фривольные юбочки, короткие штанишки и ничего такого, в чем «надлежит являться к ужину»… Я, правда, взяла один выходной сарафанчик (его с натяжкой можно назвать платьем), но он настолько откровенный, я бы даже сказала, вызывающий, что не знаю, осмелюсь ли я появиться в нем в столовой.
— Почему ты меня не предупредила? — накинулась на меня Сонька. — Я что теперь по твоей милости должна как лохушка выглядеть?
— Я-то откуда знала…
— Ты по югам каждый год катаешься! — все больше кипятилась подруга
— Я же дикарем! А дикари весь отпуск ходят в одних и тех же шортах!
— Я не могу появляться в столовой в одних шортах…
— Ты вообще там появляться не будешь, — отбрила я Соньку. — Ты заяц.
— Кто? — разом присмирела она.
— Заяц, разве не ясно? Ты не имеешь право ни на завтрак, ни на обед, ни тем более на ужин. И койко-место тебе не полагается. Как и просто место в кресле. Да что там…ты даже в коридоре на коврике спать не имеешь права, — я с нарастающим от фразы к фразе удовольствием стращала притихшую подругу. — Так что помалкивай!
— Так как же я буду спать…
— А об этом раньше надо было думать, когда ты меня своими бегемотихами в купальниках доставала!
— Кстати, — совсем некстати встрепенулась Эмма. — А где девушка будет жить? Я не совсем поняла…
Я потупила очи и что-то невнятно забормотала. Я пока не была готова вывалить на Эмму Петровну новость о том, что Сонька будет жить с нами в номере, только на птичьих правах. Думаю, бедную женщину надо готовить к этой «радости» постепенно.
— Эй! — взвизгнула подруга, глядя куда-то вдаль. — Смотрите!
Мы посмотрели. И увидели, как из здания вокзала выкатывается странная парочка. Да что там странная — просто пара шизоидов, сбежавших из дурдома! Представьте двух мужчин зрелого возраста, больших, лохматых, краснолицых, которые одеты в клетчатые шорты, полосатые гольфы и тельняшки. Но это еще не все. Один из них, белобрысый брыластый громила, несет на плече транзистор, под мышкой школьный портфель, а в огромной лапище сжимает детский сачок; второй же, чернявый бородач с необъятным животом, в одной руке тащит надувного утенка лимонного цвета, зато в другой ультра плоский ноутбук в кожаном чехле.
И оба они поют: «Уеду я на черное-черное мо-о-о-о-ре!».
— Что это за чудики? — захохотала Сонька, всплеснув от восторга руками.
— А ты разве не узнала их? — удивилась Эмма. — Это же Лева Блохин и Юра Зорин. С Левой ты, может, и не встречалась, а Юру ты точно знаешь, он у нас в отделе программистом работает…
Сонька зажмурилась. Они не просто была с Юркой знакома, она не знала, куда от него деться на протяжении последнего года. И дело все в том, что Зорин был по-мальчишечьи пылко, страстно, безнадежно влюблен в Соньку почти одиннадцать месяцев. И все эти месяцы пытался пробудить в объекте своей страсти хоть какое-то подобие чувства.
— Что они тут делают? — прошептала Сонька, загипнотизировано глядя, как колышется в такт песне обтянутое «тельником» Юркино пузо.
— Они поедут с нами, — ответила Эмма. — Им достались оставшиеся две путевки.
— Господи, помоги! — сипло выдохнула подруга, в изнеможении приваливаясь спиной к фонарному столбу.
Да уж, теперь нам поможет только господь. Ибо эти два идиота (Лева между прочим, влюблен в меня) испортят нам всю малину. Они выпросят смежный с нашим номер, на пляже займут соседние лежаки, в столовой усядутся за тот же столик, что и мы, и просто задолбают своим вниманием… А вечерами… вечерами они будут таскаться за нами по набережной и отпугивать всех потенциальных кавалеров. Я уж не говорю о том, что пылкий Зорин запросто может устроить ежевечерние концерты под балконом, чем привлечет внимание персонала к нашей комнате. Что в нашем случае просто недопустимо!
… А тем временем «сладкая парочка» подгребла к нашей лавке.
— Сонечка! — просиял Зорин, узрев свою даму сердца. — И вы тут! Радость-то какая! — от радости его борода встала дыбом, а щеки еще больше заалели. — Провожаете подружку?
— Зорин, ты чего придуриваешься, — не очень вежливо прервала его я. — Я тебе три дня назад говорила, что Сонька едет со мной.
— Точно! Как я мог забыть! — театрально охнул он.
Вот артист! Забыл он, как же! Да если бы не Сонька ни в какой Адлер он бы не поехал. В гробу он видел горы, пальмы и прибой, вернее не в гробу, а в своем супер-плоском мониторе на жидких кристаллах, от которого он не отлипает ни днем, ни ночью. И стопудово (любимое Юркино словечко) уверен, что только идиоты могут трястись двое суток в поезде, лишь затем, чтобы посмотреть на горы, пальмы и прибой. Ведь все это можно увидеть на дисплее компьютера, даже не вставая со своего любимого кресла.
— А ты как умудрился отхватить путевку? — подозрительно спросила я. — И так из нашего отдела сразу двоим дали, мне и Эмме Петровне. А тут еще ты…
— Я попросил, мне дали, — нарочито беспечно молвил Юрка и махнул своей пухлой ладошкой — типа, мне и не такое по зубам. — Надо же другу компанию составить…
— Юрик, колись, иначе я тебе свои обеды отдавать не буду, — припугнула я бородатого «Ромео». Он у нас был страшным обжорой, поэтому подъедал за всеми, даже за столовским котом Персиком, которому повара варили специальную похлебку из сосисок и крупы, и которую он не всегда соизволял кушать.
1 2 3 4 5 6 7 8
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики