ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

как-никак пятнадцатый год шел. Сперва меня погнали было обратно, но как узнали, чей я сын, отвели к Борису Петровичу Шереметеву. Понятно, ни коня, ни сабли он мне не дал, а отправил в обоз, к кухонным мужикам, чтобы всегда был обогрет и сыт. А скоро и дело для меня нашлось. Не раз в драном, московском еще тулупчике ходил я в разведку – кто заподозрит деревенского парнишку? Тут и выяснилась моя способность к языкам. Узнав про сие, Борис Петрович велел звать меня всякий раз, когда допрашивали пленных и местных жителей – мол, привыкай! Тогда, в тысяча семьсот втором, нам фортуна часто улыбалась, дошли почти до рижских форштадтов и разбили в жаркой стычке шведский отряд под начальством губернаторского сына; в Ригу, однако ж, не попали…
С той самой поры помнил меня Борис Петрович. И по-своему баловал – посылая туда, где смелый может отличиться. Чинов мне высоких пока не давали, чтобы кому не надо в глаза не бросался, но я знал, что – на виду. И, идя в шереметевскую хату, понимал – не на блины позвали.
И точно.
– Как Рига издали выглядит, помнишь? – спросил Шереметев, видя, что я вроде бы наелся.
– Как не помнить. Вместо крестов одни петухи торчат!
И верно, их было пятеро, этих петухов, а больше я ничего и не видал с другого берега реки, когда мы под обстрелом пушек Кобершанца, маленькой и злой крепостушки, пытались четыре года назад изучать рижские набережные укрепления. Оттуда государь повел нас к Митаве, где и взяли мы митавский замок со всей артиллерией и пороховым запасом. Да что Митава – был я и под Валмером, и под Бауском, всю Лифляндию и Курляндию прошел.
– Петру Алексеевичу сие проклятое место покоя не дает…
Эту историю мы все знали. Не больно гостеприимно встретила Рига государя, когда он двенадцать лет назад ехал в Европу через Лифляндию при посольстве Лефорта, Головина и Возницына. Рижский тогдашний губернатор Дальберг, хоть и встретил, как водится, с честью, но квартиры отвел лишь в предместье, провиантом почитай что не снабдил, сами у купчишек втридорога брали, и строгий караул приставил. К Цитадели, понятное дело, близко не подпустил. Однажды часовые чуть было не подстрелили подошедшего чересчур близко к бастиону Петра Алексеевича. Посольство сидело в городе, дожидаясь удобной переправы время было весеннее. А кончилось это сидение тем, что шведы сообразили, какого гостя послала им фортуна, и, как говорят, решили его в Риге задержать. Государь, проведав, ночью, в ледоход, переправился через реку на рыбачьем баркасе с самыми верными и уже в Курляндии, в Митаве, дождался своего посольства.
– Теперь Рига зело хорошо укреплена, – продолжал Борис Петрович ровным голосом, не вставая. – Когда посольство оттуда удирало, Дальберг только строил новые бастионы да валы. Умнейший и дальновидный был мужик, больше такого хозяина у шведов в Риге не было и не будет. Ну, город нынче – не подступись! Говорят, в Европе – одна из лучших крепостей. Разумеешь?
Хотя Борис Петрович и заезжал издалека, и говорил вроде бы даже и не со мной, а сам с собой рассуждал, я знал – следит из-под тяжелого опухшего века умным острым глазом – пойму или не пойму? Что ж, наше дело солдатское – всякий приказ понимать. Три года назад тоже так-то начинал – поешь, Андрюша, да помнишь ли?.. Кончилось же тем, что, переодевшись польским холопом, понес я осажденному в Гродно генерал-поручику Рену государевы письма. Не чаял живым вернуться. Однако ж обошлось.
– Есть у нас чухонцы-лазутчики, – Борис Петрович, решив, однако, что пора и к делу перейти, приподнялся на локте, стал шарить под изголовьем, помятый парик соскользнул на пол. – Так ведь глупый народ. А тут без фортификации не обойдешься. Ты-то в ней силен?
«Как под Полтавой редуты ставить – не спрашивали!» – чуть было не брякнул я. Да, там уж все мы с лопатами были великие фортификаторы! Вслух же с достойной рассудительностью ответил:
– Офицер государева войска, как-никак.
– Нужен не только план укреплений, – коротко сказал фельдмаршал, и это уж был приказ. – Вот тут у меня роспись, – он наконец вытянул из-под изголовья стопу смятых листов, – кою Левенгаупт дал о рижском гарнизоне.
Я удивился – уж успели допросить! Крепко, видать, засела у государя сия заноза…
– Получается по ней, – тут Шереметев сел, – что стоит в Риге тринадцать полков, в каждом по тысяче. Но – мало ли чего с перепугу наплел? Или не с перепугу. Читай сам.
Он пометил строку ногтем, и я вполголоса прочел:
«При отъезде из Риги обреталось при выше описанных полках около десяти тысяч человек, и ожидали рекрутов, из которых уже с шесть тысяч пришло…»
– Хватит. Они еще горожан вооружат – это непременно. Могут сикурс получить из Швеции, морем каперы придут… Тебе в сем надлежит разобраться. Завтра же и отправишься, благословясь. Сперва – в Москву, там тебя деньгами снабдят, прикладом для тайнописи.
– Денег я и сегодня в шведском обозе довольно взять могу, прикажите…
– Рига свою монету чеканит, серебряную – талеры, сиречь ефимки, и шиллинги. У купчишек в Москве для тебя найдут. Шведские деньги там не в чести. Мундир, оружие – все в Москве оставишь. Лишнее что с собой взять – оборони Бог! И торопись. Мне государем велено стать у рижских стен с инфантерией в начале сентября.
Шереметев, прикидывая числа, задумался.
– Ежели идти два дня по три мили, а третий день для успокоения стоять, – сказал он, глядя в угол мимо меня, – и то неладно получается. Удастся приступить к Риге не ранее октября. И медлить нельзя, и спешить нельзя, дабы людей зря не изнужить. Один тут выход – третьего дня велел государь капитан-поручику Писареву готовить в Витебске провиант и артиллерию, которые водой будут отправлены к Риге, так надобно сколько возможно полков посадить на те писаревские суда, доставить хоть до Динабурга… А уж твоих драгун – берегом, бережочком.
Я вздохнул: и самому бы хотелось вот так – с ребятами, берегом…
– Армия, не доходя до Риги, станет сперва верст за двадцать, – говорил между тем Борис Петрович. – Выйдешь из города, не Дожидаясь осады. Язык-то лифляндский, варварский, не позабыл ли?
– Да если я в Риге и по-русски заговорю, не удивятся. Там наши купчишки раньше частые гости были. Одна улица, говорят, так и зовется Русская. Бороду отпущу – и ладно будет.
– Ты мне шутки не шути! – Борис Петрович глянул сурово, но я вытянулся весь и шпорами звякнул – готов в огонь и в воду!
Думал – усмехнется, но он не усмехнулся.
– Андрей, – сказал он, и от его голоса мне как-то не по себе стало, – Андрей, тут ведь – либо полковник, либо – покойник…
– Это я знаю…
…Но когда я, увязавшись за обозом с лесом и льном, подъезжал к Риге, не было у меня в голове мыслей о важности и опасности моего дела.
В одно время со мной к обозу пристал латышский паренек Янис, Янка, лет шестнадцати, он-то как раз и был беглым лифляндским крепостным. От него я и узнал, как живется за панами да за баронами, а также историю старой родовой вражды двух помещичьих семей – Зивултов и Карницких. Тогда и решил – буду беглым из имения Зивулта.
В веселую минуту мужики, все прекрасно понимавшие, допекали Янку – а зачем это он без гроша за душой в Ригу собрался? Добрые люди – с возами, а он с чем?
Янка, парень языкастый, себя в обиду не давал.
– Я бы постыдился с такими возами в Ригу въезжать. Лучше уж мышиные шкурки туда возить рижским фрейлинам на шубки, чем ваши гнилые хворостины!
– Погоди, доберемся – заставим тебя Большому Кристапу руку целовать. Тем, кто впервые в Ригу едет, так положено!
– Уж с большей охотой поцелую, чем господину барону! У Большого Кристапа после того, как он на святые деньги Ригу построил, наверняка для меня малость осталась.
Я никак не мог понять, что за Кристап, уже в Риге выяснил – речь шла о деревянном святом Христофоре, стоявшем у реки, чернобородом босоногом великане с младенцем на плече.
Когда и шуточки о Кристаповом наследстве надоедали, выяснялось, что Янка едет в Ригу жениться…
– Парни, в Ригу, парни, в Ригу! – распевал Янка с вершины воза. – Там невеста-краса! Там невеста-краса, та, что ткет паруса!
Парни смеялись, но песню подхватывали. Потом в ответ запевали другую – о бедняге, что еле ноги унес от блудливой рижской невесты, которая только плясать и горазда. Янка сверху отшучивался – такую он запрет в сарае, чтобы своими плясками сено утаптывала или рожь молотила. В конце концов Янкина невеста стала вроде бы как равноправным нашим товарищем, только что за обед с нами не садилась.
Я шагал рядом с возом и думал – не знаю уж, как там Янка, а ну как сам вдруг повстречаю невесту-красу, тогда что же? Мало мне Марсова ярма, так будет еще и Венусово! И знал, что не про меня оно, и неотступно о нем думал…
Ехали не медленно, ночевали на постоялых дворах, от воров оберегались караулами, а также долгими и невразумительными заговорами, вроде как на чухонском наречии, после которых у злодеев должны руки намертво приклеиться к украденным нашим мешкам. Впрочем, Янка утверждал, что воры чухонский язык разумеют получше нашего, и заклятия их против наших получаются куда сильнее.
Заговоры ли помогли, или просто повезло – за всю дорогу только и стянули у нас на постоялом дворе «Заяц», что два горшка с маслом да один с молоком, вместе с привязанной ниткой за лапку живой лягушкой. Недалеко же от Риги, когда во весь рост встали перед нами городские мельницы и уж видны нам были первые укрепления форштадтов и палисады, мы привязали к веточкам священного дуба разноцветные лоскутки на счастье, кое-кто и монетку в дупло кинул, и вступили в форштадт через Раунские ворота.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики