науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



Жорж Сименон
«Рука»
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава 1
Я сидел на скамейке в сарае и смотрел, как хлопает при каждом порыве ветра дверь, которую ураган сорвал с петель. К моим ногам уже намело кучу снега. Я прекрасно сознавал что делаю и даже был в состоянии взглянуть на себя со стороны, чтобы понять, в какое нелепое положение поставил себя своим поведением.
Скамейка была садовая, покрашенная в красный цвет. У нас таких три, и мы убираем их на зиму в сарай вместе с машинкой для стрижки газона, садовыми инструментами и оконными сетками от москитов.
Сарай деревянный, мы его тоже покрасили в красный цвет. Когда-то, может быть сотню лет назад, это было крытое гумно, но для нас оно стало вместительным сараем.
Я начинаю рассказ с этого момента, потому что он послужил мне своего рода пробуждением. Хотя я и не спал, но вдруг проснулся к ощущению реальности. Или, может быть, новая реальность началась для меня в этот миг?
Но как определить, когда человек начинает… Нет! Я отказываюсь скользить по этой наклонной плоскости. По профессии я адвокат, и у меня привычка или, как уверяют мои близкие, мания все педантично уточнять.
Но я даже не могу сказать, в котором это было часу. В два? Или в три часа ночи?
У моих ног на земляном полу слабо мерцал электрический фонарик с изнемогающей батарейкой — он уже ничего не мог осветить. Окоченевшими от холода пальцами я силился чиркнуть спичкой, чтобы закурить сигарету. Мне страшно хотелось курить. Это было как бы признаком вновь обретенной реальности.
Запах табака показался мне ободряющим, и я продолжал сидеть, наклонившись вперед, упершись руками в колени и уставившись на громадную хлопающую дверь, которая вот-вот готова была окончательно рухнуть под натиском бури.
Я страшно напился. Наверное, я и сейчас еще не протрезвел — такое опьянение я испытал не больше двух раз за всю жизнь. И тем не менее я все помнил, подобно тому как восстанавливаешь в памяти постепенно то, что видел во сне.
Вернувшись из поездки в Канаду, Сэндерсы решили провести у нас уик-энд. Рэй Сэндерс самый мой давний друг. Мы вместе учились на юридическом в Йеле. Позже, когда мы оба женились, наша дружба не оборвалась.
Так вот, В ту субботу, 15 января, когда они к нам приехали, как раз и начал идти снег. Вечером я спросил Рэя:
— Ты бы не согласился съездить с нами в гости к старику Эшбриджу?
— Харолду Эшбриджу из Бостона?
— Да.
— А я думал, что он проводит зиму на своей вилле во Флориде.
— Лет десять назад он купил поместье милях в двадцати отсюда — ему захотелось поиграть в джентльмена-фермера… С тех пор он всегда приезжает сюда на Рождество, встречает здесь Новый год и остается до середины января, а перед отъездом во Флориду устраивает большой прием…
Эшбридж — один из тех людей, перед которыми я преклоняюсь. Рэй тоже из их числа. Существуют и другие. В конечном счете их не так-то уж и мало. Не говоря о женщинах. Например, Мона, жена Рэя, — в моем представлении она эдакий экзотический зверек, хотя на самом-то деле вея ее экзотика ограничивается незначительной примесью итальянской крови.
Рэй возразил:
— Но ведь Эшбридж меня не знает.
— На приемах, которые он устраивает, никто друг друга не знает…
Изабель слушала, не вмешиваясь. Изабель в таких случаях никогда не вмешивается. Отличительная черта этой женщины — покладистость. Она никогда не возражает и довольствуется тем, что смотрит на вас осуждающе.
В данном случае ко мне нельзя было придраться. Мы каждый год ездили к Эшбриджу на прием, это стало для нас как бы обязанностью. Изабель не сочла нужным обратить наше внимание на то, что снег все усиливается, а дорога на Северный Хилсдэйл не из легких. Впрочем, там, должно быть, уже прошли снегоочистительные машины.
— На чьей машине поедем?
Я ответил:
— На моей.
У меня была при этом — я это понял только сейчас — некая задняя мысль. Рэй работал на Мэдисон-авеню. Он партнер в одном из крупнейших рекламных предприятий. Мы с ним встречались всякий раз, когда я бывал в Нью-Йорке, и я изучил его привычки.
Не будучи пьяницей, он привык пропускать по несколько стаканчиков двойного мартини перед каждой трапезой, как водится почти среди всех его товарищей по профессии, у которых вечно натянуты нервы.
Если у Эшбриджей он хлебнет лишнего…
Смешно, вернее, трагикомично вспоминать об этом несколькими часами позже. Из боязни, как бы Рэй не выпил лишнего, я обязательно хотел сам вести машину на обратном пути, и принял к этому меры. А напился-то в результате именно я!
Вначале гостей там было человек пятьдесят, если не больше.
Грандиозный буфет устроили в холле на первом этаже, но во всем доме двери стояли настежь открытыми, и гости сновали туда-сюда, даже по комнатам второго этажа, и повсюду стояли бутылки и стаканы.
— Познакомься — мадам Эшбридж… Патриция… Мой друг Рэй…
Патриции всего-навсего тридцать лет. Она — третья жена Эшбриджа.
Очень красива. Не такой красотой, как… Я бы не хотел упоминать Изабель. К тому же моя жена никогда не была по-настоящему красивой.
Просто мне всегда трудно описать женщину, и я машинально начинаю сравнивать ее со своей женой…
Изабель высокого роста, гармонично сложена, черты лица правильные, и улыбается она немного свысока, как бы прощая недостатки своих собеседников.
Ну а Патриция — полная ей противоположность. Небольшого роста, как Мона. Волосы у нее еще темнее, чем у Моны, а глаза зеленые. Когда она смотрит на вас, создается впечатление, будто она вами очарована и ни о чем так не мечтает, как о скорейшем сближении.
Глядя на Изабель, никогда не подумаешь о спальне, зато при взгляде на Патрицию я сразу мысленно вижу перед собой постель.
Говорят… Но я не очень прислушиваюсь к сплетням. Во-первых, я им не верю. И потом, у меня инстинктивное отвращение к пикантным историям и тем более к клевете.
На приеме были Рэссели, Дэйеры, Коллинсы, Грины, Хасберджеры…
— Хелло, Тед…
— Хелло, Дэн…
Болтают, пьют, сходятся, расходятся, прожевывают нечто имеющее вкус индейки, рыбы или мяса… У меня, сколько помню, завязался в уголке одной из гостиных серьезный разговор с Биллом Хасберджером, который вознамерился направить меня в Чикаго для урегулирования спорного вопроса…
Эти люди — богачи. По всей стране у них капиталовложения, интересы, предприятия. Просто непонятно, почему они проводят большую часть года в нашем уголке Коннектикута.
По сравнению с ними я бедняк. Так же как и доктор Уоррен, с которым я обменялся несколькими словами. Я тогда еще не был пьян нисколечко. Не знаю, с чего это началось.
Вернее, знаю уже несколько секунд, ибо здесь, на скамейке в сарае, после пятой сигареты на меня нашло просветление.
Я бродил по дому, как и все другие. Толкнув какую-то дверь, я ее тотчас же захлопнул, успев заметить Рэя и Патрицию. Это была даже не жилая комната, а ванная, они стояли там вполне одетые и занимались любовью.
Несмотря на то, что мне уже сорок пять лет, увиденное потрясло меня.
Я запомнил во всех деталях мимолетно открывшуюся мне сцену. Патриция взглянула на меня, я уверен в этом. Могу даже присягнуть, что в ее глазах я прочитал не смущение, а лукавый вызов.
Это — очень существенно. Такая уверенность имеет для меня чрезвычайное значение. Сидя в сарае на скамейке, я еще только едва начинаю ощущать всю важность этого открытия, но впоследствии мне достанет времени убедиться, что так оно и было.
Не утверждаю, что именно это толкнуло меня напиться, и все же приблизительно тогда я принялся опоражнивать все стаканы, какие попадались под руку. Изабель накрыла меня за этим занятием, и, само собой разумеется, я покраснел.
— Становится жарковато… — пробормотал я.
Она не посоветовала мне не пить больше. Она ничего не сказала и лишь улыбнулась своей обычной загадочной улыбкой, которая все прощает или…
Или — что? Но об этом позднее. До этого я пока не дошел. Прежде нужно еще во многом разобраться.
Как-то летом я занялся расчисткой сарая, мне хотелось навести в нем порядок, выбросив лишнее и оставив на месте только то, что могло пригодиться. После нескольких часов утомительной работы я позорно спасовал.
И вот сейчас я решил навести такой же порядок в своей душе, прямо здесь, в сарае, сегодня ночью. Разобраться до конца, чего бы мне это ни стоило.
Вот уже заняла свое место сцена — Рэй с Патрицией. Затем вспомнился взгляд старика Эшбриджа. Он не пьяница, но регулярно употребляет спиртное после пяти часов вечера. Эшбридж жирный, но не слишком, а его большие серые глаза всегда слезятся.
— Ну, Доналд?
Мы оба стояли возле буфета, а вокруг нас шумели несколько групп гостей. Разговоры скрещивались, перескакивали с одного на другое.
Почему у меня появилось тогда такое ощущение, словно мы двое вдруг отъединились ото всех остальных? Более точно это можно определить как ощущение сообщничества. Ведь я наткнулся на него минут через пять после того, что увидел в ванной.
Он смотрел на меня спокойно, но все же смотрел. Я-то понимаю, что именно хочу этим сказать. В большинстве случаев на подобных сборищах не принято смотреть на того, с кем говоришь, его присутствие просто ощущается. Говорят. Слушают. Скользят взглядом по лицу, плечу…
А он посмотрел на меня, и слова, с которыми он ко мне обратился, приняли характер вопроса:
— Ну, Доналд?
Что — ну? Видел ли и он то, что увидел я? Знал ли он, что я увидел?
Тон его не был ни мрачным, ни угрожающим. Но он и не улыбался. Ревнив ли он? Знает ли, что у Патриции привычка… Я вдруг почувствовал себя виновным, а он продолжил:
— Ваш друг Сэндерс — занятный тип…
Гости начали разъезжаться. Надевали пальто, натягивали резиновые сапоги, выстроившиеся рядами на подставке для обуви. Открываясь и закрываясь, дверь впускала клубы ледяного воздуха.
Врывался ветер, сперва шум его был монотонным, потом начал рывками усиливаться, и гости тревожно спрашивали:
— Снег не перестал?
— Нет.
— Как бы не разразилась снежная буря!
Почему я, вопреки своему обыкновению, продолжал пить, этого я еще и сейчас не понял. Я переходил от группы к группе, и хорошо знакомые мне лица принимали совершенно новое выражение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики