ТОП авторов и книг ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ
Уже в самолете, когда убрали трап и просто невозможно было покинуть борт «Ила», не сломав себе ноги, Катя узнала, что вместе с Драгоценным примерно через полторадва часа совершит посадку в этом самом Калининграде. И в аэропорту их встретит друг детства Кравченко Сергей Мещерский, и оттуда опять же с песней они на машине поедут в сторону Светлогорска и еще дальше, дальше, на Куршскую косу, на побережье студеного, хмурого, серого, жуткого, мрачного, дождливого, чухонского Балтийского моря. Где и проведут «потрясные» — Кравченко даже присвистнул от удовольствия, произнося это кощунственное слово, — две недели среди воды, сосен, песка и бодрящего северного ветра.
— Мы с Серегой еще месяц назад потихоньку начали готовиться, — сообщил Кравченко, пристально наблюдая за выражением Катиного лица. — Он обещает мировую рыбалку. Там даже катер есть.
Самолет вырулил на взлетную полосу. Разбег, отрыв и…
— Что в сумках? — спросила Катя, когда они набрали высоту.
— Так, мелочи. Серега просил кое-что подбросить — кое-какая аппаратура для дайвинга: акваланги, потом снасти, прикормка для рыбы.
— Удочки? — медленно спросила Катя, следя глазами за стюардессой, появившейся в проходе с тележкой, уставленной напитками.
— Ну да, вроде. — Кравченко снова внимательно посмотрел на жену. — Ты что будешь пить — сок, минералку?
— А динамита нет? — с надеждой спросила Катя.
— Чего?
— Динамита, чтобы рыбу глушить?
Кравченко с любопытством повернулся.
— Если есть, — продолжала Катя, — лучше сразу отдай — я все равно на эту косу умру — не поеду. Станем жертвами авиакатастрофы.
— Что желаете? — спросила подъехавшая со своей тележкой стюардесса.
— Белого вина и красного тоже, будьте добры, — Катя сумрачно кивнула на маленькие пластиковые бутылки. Забрала их у стюардессы, минуя алчно протянутую руку Драгоценного В.А. — Это все мне. А мужу, пожалуйста, если есть, боржоми.
Кравченко ненавидел боржоми с детства, когда по причине частых ангин его поили этой целебной бурдой пополам с отвратительно горячим молоком.
Катя протерла салфеткой пластиковый стаканчик и налила себе белого вина. Выпила. Кравченко взвешивал на руке бутылку боржоми. Не решался.
— Ну, мягкой посадки, — Катя чокнулась с этой его бутылкой вторым стаканом уже красного вина. — Радуйся, мерзавец, что нет динамита.
— И совсем не остроумно. Плоско, — буркнул Кравченко. — Хотел же как лучше. Сюрприз тебе. Мы с Серегой головы ломали, как бы классно отдохнуть, без напряга. Ну, потом он и подыскал вариант. Это ж русская Прибалтика, почти заповедные места. Понимать надо. Тишина, дюны, прибой. Рыбалка, катер — ах да, это я уже говорил…
— А где мы будем жить? — прошипела Катя. — Нору, что ли, выроем в твоей дюне под сосной, как кролики? Или.., только не пугай меня, ты что — палатку купил?
— Да нет, Серега все устроил, не волнуйся. Я вообще-то точно не знаю, но… У них там свой туристический маршрут.
— Акваланги-то зачем?
— Как?! За янтарем нырять!
— А ты разве когда-нибудь занимался дайвингом?
— А чего им заниматься? — Кравченко без всяких усилий пальцами сковырнул пробку с бутылки. — Плевое дело. Нырнул и дыши.
* * *
— Ну а я-то что там буду делать? — уже капитулируя, спросила Катя. — Вы по целым дням рыбу будете ловить, а я?
— А ты выйдешь с нами в море, наловишь трески и килек. Эх, шаланды, полные кефали… Да загорать ты будешь круглые сутки, на пляже коптиться, купаться.
Самый сезон в разгаре. Жара!
Катя с тоской вспомнила курортный кошмар детства — Юрмалу, Палангу, Дзинтари, Мерейрано, куда любили ездить родители. И везде, по всему Балтийскому побережью от Литвы до Эстонии, когда ни приедешь летом — ветер, комары, изморось с неба и сырость, пробиравшая до костей. И море — холодное и мелкое на два километра от берега, воробью утопиться. Где это они там собрались нырять с аквалангом?
— Я вас просто убью, — пообещала она, снова впадая в трагический тон, — вот только приземлимся, прямо там сразу в аэропорту и прикончу и тебя и Мещерского. Я знаю, чья это идея! Кто тебя подбил на эту авантюру. Ведь мы же собирались на Красное море!
— В январе, счастье мое. — Кравченко поудобнее устроился в кресле и мечтательно прикрыл глаза. — И вообще, я не узнаю тебя. Неужели тебе не интересно увидеть трофейный Кенигсберг?
Катя налила себе остатки вина. Лучше напиться сразу в самолете, тогда проще будет воевать с ними на земле. С этими предателями и обманщиками. Мысленно она перебрала весь багаж, ища предмет поувесистее, потяжелее, каким легко и с пользой можно было огреть и Драгоценного, и его закадычного дружка по их лживым пустым головам. И тут же с ужасом вспомнила, что не взяла ни зонта, ни дождевика. И из теплых вещей не взяла почти ничего — джинсы и свитер.
«Ну и хорошо, ну и пусть. Пусть я там замерзну, в сосульку превращусь, пусть заболею, пусть умру», — подумала она, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло от смеси красного и белого сухого.
Сели ювелирно и мягко. Похлопали командиру корабля за то, что довез, не угробил. Было 11 часов 20 минут. Над Калининградом сияло ослепительное солнце. Термометр на фасаде здания аэропорта показывал двадцать восемь градусов в тени.
Мещерский встретил их в зале прилета в пляжных бермудах и белой футболке с гигантским иероглифом на спине.
— Вадим, Катюша, я здесь! Оставь, оставь сумку, тяжелая. Я сам, — он вертелся как маленький смерч и… И Катя выпустила из рук ремешок дорожной сумки, которым примерялась, как бы половчее огреть обоих этих врунов, когда отвернется аэропортовский охранник. Мещерский схватил сумку и звонко, пылко чмокнул Катю в щеку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
— Мы с Серегой еще месяц назад потихоньку начали готовиться, — сообщил Кравченко, пристально наблюдая за выражением Катиного лица. — Он обещает мировую рыбалку. Там даже катер есть.
Самолет вырулил на взлетную полосу. Разбег, отрыв и…
— Что в сумках? — спросила Катя, когда они набрали высоту.
— Так, мелочи. Серега просил кое-что подбросить — кое-какая аппаратура для дайвинга: акваланги, потом снасти, прикормка для рыбы.
— Удочки? — медленно спросила Катя, следя глазами за стюардессой, появившейся в проходе с тележкой, уставленной напитками.
— Ну да, вроде. — Кравченко снова внимательно посмотрел на жену. — Ты что будешь пить — сок, минералку?
— А динамита нет? — с надеждой спросила Катя.
— Чего?
— Динамита, чтобы рыбу глушить?
Кравченко с любопытством повернулся.
— Если есть, — продолжала Катя, — лучше сразу отдай — я все равно на эту косу умру — не поеду. Станем жертвами авиакатастрофы.
— Что желаете? — спросила подъехавшая со своей тележкой стюардесса.
— Белого вина и красного тоже, будьте добры, — Катя сумрачно кивнула на маленькие пластиковые бутылки. Забрала их у стюардессы, минуя алчно протянутую руку Драгоценного В.А. — Это все мне. А мужу, пожалуйста, если есть, боржоми.
Кравченко ненавидел боржоми с детства, когда по причине частых ангин его поили этой целебной бурдой пополам с отвратительно горячим молоком.
Катя протерла салфеткой пластиковый стаканчик и налила себе белого вина. Выпила. Кравченко взвешивал на руке бутылку боржоми. Не решался.
— Ну, мягкой посадки, — Катя чокнулась с этой его бутылкой вторым стаканом уже красного вина. — Радуйся, мерзавец, что нет динамита.
— И совсем не остроумно. Плоско, — буркнул Кравченко. — Хотел же как лучше. Сюрприз тебе. Мы с Серегой головы ломали, как бы классно отдохнуть, без напряга. Ну, потом он и подыскал вариант. Это ж русская Прибалтика, почти заповедные места. Понимать надо. Тишина, дюны, прибой. Рыбалка, катер — ах да, это я уже говорил…
— А где мы будем жить? — прошипела Катя. — Нору, что ли, выроем в твоей дюне под сосной, как кролики? Или.., только не пугай меня, ты что — палатку купил?
— Да нет, Серега все устроил, не волнуйся. Я вообще-то точно не знаю, но… У них там свой туристический маршрут.
— Акваланги-то зачем?
— Как?! За янтарем нырять!
— А ты разве когда-нибудь занимался дайвингом?
— А чего им заниматься? — Кравченко без всяких усилий пальцами сковырнул пробку с бутылки. — Плевое дело. Нырнул и дыши.
* * *
— Ну а я-то что там буду делать? — уже капитулируя, спросила Катя. — Вы по целым дням рыбу будете ловить, а я?
— А ты выйдешь с нами в море, наловишь трески и килек. Эх, шаланды, полные кефали… Да загорать ты будешь круглые сутки, на пляже коптиться, купаться.
Самый сезон в разгаре. Жара!
Катя с тоской вспомнила курортный кошмар детства — Юрмалу, Палангу, Дзинтари, Мерейрано, куда любили ездить родители. И везде, по всему Балтийскому побережью от Литвы до Эстонии, когда ни приедешь летом — ветер, комары, изморось с неба и сырость, пробиравшая до костей. И море — холодное и мелкое на два километра от берега, воробью утопиться. Где это они там собрались нырять с аквалангом?
— Я вас просто убью, — пообещала она, снова впадая в трагический тон, — вот только приземлимся, прямо там сразу в аэропорту и прикончу и тебя и Мещерского. Я знаю, чья это идея! Кто тебя подбил на эту авантюру. Ведь мы же собирались на Красное море!
— В январе, счастье мое. — Кравченко поудобнее устроился в кресле и мечтательно прикрыл глаза. — И вообще, я не узнаю тебя. Неужели тебе не интересно увидеть трофейный Кенигсберг?
Катя налила себе остатки вина. Лучше напиться сразу в самолете, тогда проще будет воевать с ними на земле. С этими предателями и обманщиками. Мысленно она перебрала весь багаж, ища предмет поувесистее, потяжелее, каким легко и с пользой можно было огреть и Драгоценного, и его закадычного дружка по их лживым пустым головам. И тут же с ужасом вспомнила, что не взяла ни зонта, ни дождевика. И из теплых вещей не взяла почти ничего — джинсы и свитер.
«Ну и хорошо, ну и пусть. Пусть я там замерзну, в сосульку превращусь, пусть заболею, пусть умру», — подумала она, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло от смеси красного и белого сухого.
Сели ювелирно и мягко. Похлопали командиру корабля за то, что довез, не угробил. Было 11 часов 20 минут. Над Калининградом сияло ослепительное солнце. Термометр на фасаде здания аэропорта показывал двадцать восемь градусов в тени.
Мещерский встретил их в зале прилета в пляжных бермудах и белой футболке с гигантским иероглифом на спине.
— Вадим, Катюша, я здесь! Оставь, оставь сумку, тяжелая. Я сам, — он вертелся как маленький смерч и… И Катя выпустила из рук ремешок дорожной сумки, которым примерялась, как бы половчее огреть обоих этих врунов, когда отвернется аэропортовский охранник. Мещерский схватил сумку и звонко, пылко чмокнул Катю в щеку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15