ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И мы не можем уклониться от исполнения своего долга даже во имя благородных, но второстепенных понятий. Таких, скажем, как гуманность. У нас есть основания предполагать, что ты и твои товарищи уже убили многих людей и планируете эту свою деятельность продолжать. Ваши жертвы — по большей части ни в чем не повинные граждане, далекие от той политической арены, на которой, как вам кажется, вы орудуете. И наш долг — положить этому конец. Главное, мы должны быть уверены, что у власти не окажутся такие, как ты и твои приятели, те, для кого их цели оправдывают любые средства. Я еще помню насчет гестапо и милиции — не хотелось бы участвовать в подобных играх. Но уж если ты сам вынуждаешь нас пользоваться их методами — это твоя проблема. Тут мы не дрогнем — лучше пусть они будут редким исключением в деятельности контрразведки, чем нормой по всей стране, как это было при фашистах.
Произнеся эту речь, инспектор утер вспотевший лоб.
— Теперь, — продолжал он, — исполню неприятный долг и расскажу об этих методах подробнее. На практике познакомишься с ними сразу, как выйдешь из этой комнаты.
Он старался расписать пытки пострашнее, подобно тому как во времена инквизиции узникам заранее показывали пыточные орудия, — он все еще надеялся, что сидящий перед ним молодой человек, чей разум будто блокирован фанатической идеей, опомнится и даст показания. Но Рене все больше охватывала лихорадка самопожертвования. Нет, он не заговорит, что бы они с ним ни делали. Ничего не скажет. Он станет первым мучеником великого патриотического дела — антикоммунизма, очищения Европы от чуждых элементов — евреев, негров, арабов — и возрождения ясных и чистых североевропейских добродетелей, за которые боролись в свое время национал-социалисты — и почти добились, почти завоевали для своей Германии принадлежащее ей по праву место европейского лидера. По праву ее генетических преимуществ, ее культуры, ее воли к лидерству…
Пока инспектор говорил, Рене мысленно отдалялся от него и почти не слушал, поглощенный мыслью о мученичестве. Может быть, его убьют. Ну и пусть, он умрет как герой. В один прекрасный день об этом станет известно, и он займет свое место в почетном списке убитых на войне. Говорят, будто только среди левых есть герои. Он докажет, что своих героев имеют и правые…
Инспектор Алламбо как раз перечислял испытания, которые ему предстоит вынести.
— Давай решай, приятель, — закончил он с невеселой улыбкой. — Надежды для тебя никакой, если ты только прямо сейчас не передумаешь. Никакой надежды, пойми. Никто и никогда не узнает, что с тобой случилось. Стоит ли хорохориться? Ведь это зря, абсолютно напрасно.
Он подождал ответа, но напрасно — Рене только сплюнул на пол. Алламбо вздохнул и снял трубку внутреннего телефона:
— Отведите в шестую комнату, и пусть туда идет Ассар. Пусть начинает сразу же — он в курсе.

Многие из тех, кто подвергался пыткам, рассказывали: существует некая грань, за которой приходит сознание, что ты можешь выдержать все, что ты не заговоришь, как бы ни старались твои палачи. Точка отсчета для всех разная, ее появление зависит от множества факторов, среди которых самые главные — методика пыток, и превыше всего — моральное состояние узника. В данном случае методы, которые применял Ассар, были, возможно, самыми изощренными и профессиональными из тех, что применяются в современных службах безопасности. В основе их не лежали сложные психологические манипуляции — на них всегда требуется время, они воздействуют на допрашиваемого постепенно. Ассар же сочетал жестокие, научно обоснованные болевые приемы с использованием специальных препаратов, которые расслабляют волю и разум допрашиваемого и приводят его в состояние, когда он способен высказать все, что намеревался скрыть.
Несмотря на чудовищные муки и на смутные мечтания о будущей славе, которые намертво врезались в его сознание, Рене старался найти какую-то спасительную формулу, чтобы предотвратить пытку, как-нибудь — как угодно! — облегчить свои муки, добиться хоть крохотной отсрочки и при этом не сказать того, что у него пытаются выведать. Ложью он мог бы выиграть время, но расстроенное сознание подсовывало ему правду — ее легче оказывалось вспомнить, чем заранее подготовленную ложь. Каждый раз, когда он соглашался говорить и его переставали мучить, он обнаруживал, что не может вспомнить тех фальшивых имен и адресов, тех выдуманных акций, с помощью которых он рассчитывал приостановить свои страдания.
Но тот, кто допрашивал его, отлично знал приметы этой внутренней борьбы и политику маленьких уступок. Передышки между болевыми приемами становились все короче, пока Рене наконец не понял, что времени он больше выиграть не может, нет у него на это шансов.
«Имена тех, с кем ты связан.
С кем из них ты встречаешься?
Кто главный?
Чьи приказы выполняешь?
Где встречаешься с этим человеком?
Где встречаетесь все вместе?
Имена тех, с кем ты связан.
С кем из них ты встречаешься?..»
В три часа ночи он назвал несколько имен — тех, под которыми скрывались его сподвижники: Бруно, Ингрид, Феликс. Он сам не понял, каким образом выдал их. Он хотел назвать другие, выдуманные, но не смог их вспомнить.
Да, он получал приказы от Феликса. Где? В парке. В каком парке? Забыл. Всегда в одном и том же парке? Нет, иногда в Булонском лесу. А кто этот Феликс? Ему неизвестно. Хоть режьте на куски — он не знает. Подлинных имен этих людей он не знает — хоть режьте…
Перешли к выяснению места встреч. Так где они все встречаются? Ответа нет. «Где вы все встречаетесь?» — «В одном месте… Где-то… не помню… в одном месте».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики