ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

«Только попробуй это сделать — подохнешь». Когда срок кода подошел к концу, он первым делом купил себе слабоалкогольный коктейль, выпил его одним махом… И на три дня угодил под капельницу. Оказывается, было необходимо пройти процедуру раскодирования, и теперь он расхлебывал последствия своей забывчивости. Выйдя из больницы, он выпил пиво. Ничего не произошло. Через неделю он решил выпить водки. Тоже ничего. Еще через два месяца он пил, как раньше.
В этом году ему должно было исполниться сорок пять лет. Дурацкая дата. Все лучшее уже позади, а про то, что еще предстоит, думать уже не хочется. Зарабатывал он неплохо, будучи талантливым веб-дизайнером, и от отсутствия заказов не страдал. И не был связан одним постоянным местом работы, что позволяло вполне успешно маскировать от работодателей его пагубное пристрастие. Он никогда не появлялся перед заказчиком навеселе или хотя бы с бодуна, выработав для себя определенный кодекс общения и твердо ему следуя. Детей у него не было, и если он об этом и жалел, то никто не мог об этом сказать что-либо определенное. Единственным серьезным увлечением были походы, и все свои доходы он тратил на снаряжение или закупал сублимированные продукты с долгим сроком хранения. Весили они немного, а в серьезных вылазках каждый грамм на счету. Вернее, на плечах. Близких друзей у него осталось всего двое, но они жили в других районах Москвы, у них была своя жизнь, семьи, дети, и виделись они поэтому нечасто.
До магазина оставалось пройти буквально полдома, когда он увидел это. Чучело с совершенно замороченным взглядом, стоящее в тапочках посреди сугроба. Обкурилась, что ли? Молодая ведь совсем, дура. Интересно, ей хоть восемнадцать-то есть? Черт, у нее ноги уже совсем синие, так и до ампутации недалеко. Блин, спасать эту идиотку надо, и как назло, вокруг никого.
— Эй, ты где живешь?
— Здесь. И везде.
* * *
Она понимала, что до окончательного освобождения от страданий осталось совсем немного. И вот все произошло. Кто-то спросил ее, (кто? О чем?). Она ответила (что? Почему?). Потом она ехала куда-то на заднем сидении легковой машины. Недолго, минут семь, от силы десять. Из машины ее вынесли на руках и внесли куда-то, где было тепло и хорошо. Она улыбнулась и погрузилась в блаженное небытие. Потом ей стало больно, и она пришла в себя. Кто-то растирал ей ноги, и это было дико, невыносимо болезненно. Она не могла сдержаться от крика. Но мучитель продолжал свое дело, и лишь через полчаса, дождавшись, когда исчезнет синева под ногтями, одел ее исстрадавшиеся ноги в шерстяные носки. Потом заставил выпить кружку обжигающе горячего чая. И укрыв теплым пледом, наконец-то оставил в покое. Она поудобнее свернулась и ушла в свою страну грез. Теперь никто не помешает ей. Она нашла приют.
* * *
Да, вляпался — так вляпался. Нашел себе приключение на собственную задницу. Хотя ничего не понятно. Перегаром от нее не разит. Дыхание, правда, как у всех, кто соблюдает пост, немножко тяжелое. Голодом себя что ли морит? Вены на худющих руках и ногах не исколотые, значит не наркоманка. Одежда на ней хорошая, значит и вариант с бомжами отпадает. Вот только тапочки никуда не вписываются. Да и одета она не для зимней прогулки, в легкий спортивный костюмчик. Документов у нее при себе нет, только ключи от квартиры в кармане курточки. Значит, есть и где жить. Блин, а если у нее крыша поехала? Только этого не хватало. Ладно, предположим, что она обкурилась травки, тогда если он прав, то уже сегодня ночью, самое позднее — она придет в себя. Тогда и поговорим. А если не удастся? Увезти ее в «психушку»? Не хотелось бы, честно говоря. Что-то внутри подсказывает, что здесь все не так просто. И девочка симпатичная. Если бы не эта худоба… Хорошо, хоть ноги спасти удалось. Кожа, наверное, кое-где все-таки облезет, ну уж извините! Он и так сделал все, что мог и даже больше. Думать надо было, когда в тапочках на мороз выскакивала. Интересно, а она спит? Лежит, по крайней мере, тихо. Ладно, надо пойти, приготовить что-нибудь подходящее, чтобы накормить это чучело. Вряд она в ее состоянии откажется от еды. Чай выпила без возражений (и попробовала бы еще хоть пискнуть!). Салатик что ли замутить? Еда легкая, пойдет без проблем. А то еще наестся мяса, а ему потом отвечай за ее заворот кишок. Хотя и чего-нибудь горячего надо приготовить. О, как раз в морозилке завалялась пара куриных окорочков. Бульон выйдет на славу. Да и мясо куриное, кажется, диетическим считается. Пару кусочков она точно съест, не загнется. Эх, ну кто его потащил сегодня на эту улицу как раз в тот момент, когда этому чучелу приспичило изображать из себя тибетского йога!
* * *
Она, кажется, немного вздремнула. Что-то ей даже снилось. А теперь ее немилосердно трясут за плечо. Ну зачем они так? Разве не ясно, что она не с кем общаться не желает. Категорически. Пусть ее оставят в покое.
— Давай, просыпайся, приходи в себя! Я же вижу, что ты уже не спишь, а только притворяешься!
— Где я? Ты кто?
— Знаешь, дорогуша, об этом я как раз собирался спросить тебя. Кто ты и что ты делала на улице в таком экзотическом виде? Мусор выносила?
— Какой мусор? Я не понимаю.
— Еще бы. Ты что, дури обкурилась? А не рановато тебе?
— Дури обычно своей хватает. И я не курю. Где я нахожусь? Я тебя не знаю.
— О, заговорила вполне осмысленно. Уже радует. Зовут меня Дима. Находишься ты у меня в квартире. И очутилась ты здесь после того, как я подобрал тебя на улице, когда ты изображала из себя снеговика в тапочках. Кстати, как ноги? Не болят?
— Да нет, кажется. Так, кожу пощипывает немного и все.
— Ты в следующий раз, сделай милость, отправляйся на улицу одетой соответственно погоде.
— Мне было некогда. Я должна была как можно быстрее исчезнуть из дома. Мне было все равно, как я одета. Лишь бы Ирку не слышать и не видеть никого из родни.
— И чем тебе твоя Ирка насолила?
— Сказала, что я ее мужа отбиваю.
— А он что, стоит того, чтобы его отбивали?
— Да ты ничего не понимаешь. Он, Валерка то есть, раньше был моим женихом. Потом мы с ним расстались. Из-за меня. А теперь он живет в нашем доме вместе с моей младшей сестрой.
— Хочешь его вернуть?
— Да не хочу я ничего! Пусть только оставят меня в покое! Сами ко мне лезут, а потом обвиняют во всех смертных грехах. Пристал ко мне, полез целоваться. А я даже не знаю, что сделать, не ожидала от него такой подлости. И тут Ирка… Как закричит…
— Даже если я правильно понял тонкости твоих семейных взаимоотношений, то это совсем не повод доводить себя до такого состояния. Ты на себя когда в зеркало в последний раз смотрела? Одни кожа, да кости. Я тебя сначала даже за проститутку принял, но поверь мне, они выглядят гораздо лучше, чем ты сейчас. Тебе что, совсем на себя наплевать?
— А кому я нужна? Даже если я исчезну навсегда, они только обрадуются. Из всей семьи меня только отец понимает, но мать его давно уже под каблук загнала, он и слово-то лишний раз сказать боится. Такие вопли начнутся! Ему «скорую» каждый месяц вызывают, ему волноваться вообще нельзя. Я изгой, понимаешь? Меня иначе как «стерва» теперь не зовут. Или «потаскуха подзаборная». И за стол вместе со всеми садиться не дают, чтобы не портила им аппетит своим видом.
— За что ж тебя так любят?
— Я изменила Валерке. По пьяни, один раз. Он узнал об этом, и рассказал всем желающим.
— От кого узнал?
— От меня. Ну, он загнал меня в угол, я и брякнула ему все сдуру. Лучше бы просто от него ушла без объяснений. Не поверишь, я его даже жалела. А теперь боюсь. Он с сестрой пытается от меня избавиться. Решил, наверное, отыграться за все, самец оскорбленный.
— Ну ты даешь! Все рассказать! Как Павлик Морозов, ей Богу! Только он своего отца закладывал, а ты саму себя.
— Я хотела, как лучше. Хотела объяснить, что не могу после этого жить, как раньше. А он зациклился: «Ты мне изменила, ты меня предала». Да, изменила и предала. И что? Вены вспороть?
— Ну, это ты загнула. Из-за неудачных амурных историй на тот свет только шизики торопятся. Но твоих родителей я тоже не понимаю. Им что, чужой парень дороже, чем собственная дочь?
— Выходит, что так. Только давай не будем об этом больше говорить. Не хочу. А то у меня сразу слезы на глаза наворачиваются.
— Есть-то будешь?
— Не знаю. Я давно уже голода не чувствую. Как-то все равно — есть еда, нет еды…
— Да, все запущено. Что ж, могу тебя обрадовать. Откажешься есть — накормлю тебя насильно. Так что решай, с чего начнешь: с бульона или с салата?
— Давай салат. Я, по-моему, уже забыла, что это такое.
Он поставил перед Мариной тарелку с салатом. Она жадно съела все, попросила добавки. Съела и ее тоже, а потом с перекосившимся лицом едва успела добежать до туалета, и ее стошнило. Дмитрий дождался, когда ее тело перестали сотрясать конвульсии, помог встать, дойти до ванной и умыться. Затем отвел обратно в комнату. Налил чашку бульона, которую она с опаской выпила. На этот раз обошлось без свидания с унитазом, но вторую чашку бульона Дима пообещал ей дать не раньше, чем через час. Так, на всякий случай.
Всю ночь его странная гостья пила маленькими порциями бульон и отщипывала крохотные кусочки куриного мяса, которые отправляла в рот, словно крохотная белка или еще какой-нибудь лесной зверек. Дима порылся в шкафу, где, как он помнил, оставались какие-то вещи его жены. Обнаружились ее старые ботинки, в которых она раньше ходила с ним в лес. Давно, в прежней жизни. Он повертел их в руках. Сойдет и это. Все же не тапочки на босу ногу.
Утром ему надо было встретиться с новым заказчиком, уточнить, что же именно он хочет от него, Дмитрия Евдокимова, и получить задаток. Поэтому в восемь утра он без лишних церемоний нарядил чучело в ботинки, великодушно пожертвовав и шерстяными носками, которые она так и не снимала со вчерашнего вечера. И отправил восвояси. Если она и помешана, то не до такой степени, чтобы не дойти до собственного дома или броситься под колеса первой же встречной машины. А нервные срывы бывают у каждого. Хотя допекли ее, надо сказать, качественно.
1 2 3 4 5 6 7 8

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики