ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Zmiy
«Б.Прус. Сочинения в семи томах. Том 1.»: Государственное издательство художественной литературы; Москва; 1961
Болеслав Прус
МИХАЛКО
Работы на постройке железной дороги закончились. Подрядчик уплатил, что кому причиталось, обманул, кого удалось, — и люди толпами начали расходиться по своим деревням.
Возле корчмы, стоявшей неподалеку от насыпи, гомон не затихал до самого полудня. Кто наполнял бубликами кошелку, кто запасался впрок водкой, а кто напивался тут же на месте. Потом, завернув в холстину свои пожитки и закинув их на плечи, все разошлись, крикнув на прощанье:
— Будь здоров, глупый Михалко!..
А Михалко остался.
Остался один посреди серого поля и, уставясь на сверкающие рельсы, убегающие куда-то далеко-далеко, даже не поглядел вслед уходящим. Ветер трепал его темные волосы, вздувал белую сермягу и доносил издали последние слова затихающей песни.
Вскоре за кустами можжевельника скрылись сермяги, холщовые рубахи и круглые шапки. Потом замолкла и песня. А он все стоял, заложив за спину руки, потому что некуда ему было идти. Как вот у этого зайца, что скакал сейчас через рельсы, так и у него, крестьянского сироты, дом был в чистом поле, а кладовая — где бог пошлет.
За песчаным бугром раздался свист, заклубился дым и загромыхали колеса. Подошел рабочий поезд и остановился возле недостроенной станции. Толстый машинист и его молоденький помощник соскочили с паровоза и побежали в корчму. За ними поспешили и смазчики. Остался только инженер, который задумчиво разглядывал пустынную местность и прислушивался к клокотанию пара в паровозном котле.
Парень знал инженера и поклонился ему до земли.
— А, это ты, глупый Михалко! Что ты здесь делаешь? — спросил инженер.
— Да ничего! — ответил парень.
— Почему ты не идешь к себе в деревню?
— Не для чего, ваша милость.
Инженер что-то запел вполголоса, потом сказал:
— Ну, так поезжай в Варшаву. Там всегда найдется работа.
— А я и не знаю, где она, эта Варшава.
— Садись в вагон, тогда узнаешь.
Глупый Михалко, как кошка, вскарабкался на платформу и уселся на груду камня.
— А есть у тебя хоть немного денег? — спросил инженер.
— Да есть, рубль и сорок грошей и еще злотый мелочью.
Инженер снова стал напевать, оглядываясь по сторонам, а в паровозе по-прежнему клокотал пар. Наконец из корчмы прибежали железнодорожники с бутылками и узелками. Машинист и его помощник поднялись на паровоз, поезд тронулся.
Проехали версты две, и на повороте показались дымки бедной, лежащей среди болот деревеньки. Увидев ее, Михалко просветлел. Он засмеялся, стал что-то кричать (хотя на таком расстоянии все равно никто бы его не услышал), замахал шапкой… Смазчик, сидевший на высоком помосте, даже прикрикнул на него:
— Эй, ты чего там высовываешься? Еще вылетишь ко всем чертям…
— Так ведь это наша деревня, вон там, вон!..
— Ну, коли ваша, так и сиди спокойно, — ответил смазчик.
Михалко уселся спокойно, как ему было приказано. Только очень уж тошно было у него на сердце, и он принялся читать молитву. Ах, как бы ему хотелось вернуться в свою деревню, слепленную из соломы и глины, туда — в тишину болот… Да незачем. Хоть и называли его «глупым», он все же понимал, что в других местах меньше мрут от голода и легче найти ночлег, чем у них в деревне. О, в других местах и хлеб белее, и на мясо можно хоть поглядеть, и домов там больше, и люди не такие бедные, как у них.
Они проезжали станцию за станцией, на одной задерживались дольше, на другой меньше. Когда зашло солнце, инженер приказал накормить Михалка, а парень за это поклонился ему в ноги.
Поезд проезжал по совершенно новым местам. Тут уже не было разлившихся болот, а виднелись холмистые поля, извилистые и быстрые речки. Исчезли курные избы и плетенные из лозы овины, показались красивые усадьбы и каменные постройки, получше, чем у них костелы или корчмы.
Ночью остановились близ города, выстроенного на горе. Казалось, дома карабкаются друг на друга, и в каждом было столько огней, сколько звезд на небе. Хоть сто похорон посмотри, а не увидишь такого множества свечей, как в этом городе…
Где-то играла красивая музыка, люди ходили толпами, смеялись и веселились, хотя была поздняя ночь и в деревне в эту пору только и слышно, как кричит упырь да тревожно лают собаки.
Михалко не спал. Инженер велел дать ему фунт колбасы и каравай хлеба, а потом прогнали его на другую платформу, на которой везли песок. Здесь было мягко, как в пуху. Но парень не ложился; он сидел на корточках, уплетал колбасу с хлебом, да так, что у него глаза лезли на лоб, и думал:
«Вон ведь какие дивные вещи бывают на свете, дай боже!»
После нескольких часов стоянки, под утро, поезд тронулся, и они быстро поехали. На одной станции, среди леса, снова долго стояли, и смазчик сказал парню, что инженер, верно, поедет назад, потому что получил телеграмму.
Действительно, вскоре инженер позвал Михалка.
— Мне надо возвращаться, — сказал он. — А ты один поедешь в Варшаву?
— Да кто его знает! — пробормотал парень.
— Э, да не пропадешь же ты среди людей!..
— Все равно, кто там меня искать будет, раз у меня нет никого?
В самом деле, кто там его будет искать?
— Ну, так поезжай, — сказал инженер. — Там сейчас у самого вокзала строят новые дома. Будешь носить кирпичи, вот и не помрешь с голоду, только не спейся с круга. Потом, может, лучше устроишься. На всякий случай вот тебе рубль.
Парень взял рубль, поклонился инженеру в ноги и снова уселся на своей платформе с песком.
Поехали.
Дорогой Михалко спросил смазчика:
— Далеко отсюда до нашей станции?
— Кто его знает. Верно, миль сорок.
— А пешком долго идти?
— Верно, недели три. Откуда мне знать.
Беспредельный ужас охватил парня. И зачем он, несчастный, забрался в такую даль, откуда целых три недели пути домой…
В деревне у них часто рассказывали про мужика, которого унес ветер, и мигом, перекреститься не успеешь, закинул за две мили — уже мертвым. Не случилось бы и с ним подобное. А эта полыхающая огнем машина, которой боятся старики, не хуже ли она того ветра?.. Куда-то она его забросит?
При этой мысли Михалко уцепился за край платформы и закрыл глаза. Теперь он почувствовал, как мчит его машина, как страшно она гудит, как ветер хлещет в лицо и хохочет: хо-хо-хо!.. хи-хи-хи!..
Ох, унесла его буря, унесла!.. Только не от отца с матерью, не из родимой хаты, а с чистого поля, сироту безродного.
Понимал Михалко, что неладное с ним творится, а что он мог поделать? Плохо ему и сейчас; верно, будет еще хуже. Но ведь уже бывало ему плохо, и хуже, и совсем худо, поэтому он открыл глаза и перестал держаться за край платформы. Видно, такова воля господня. На то он и бедняк, чтобы нести на горбу свою нужду, а в сердце тоску и страх…
Паровоз пронзительно засвистел. Михалко глянул вперед и увидел вдали словно лес домов, подернутых пеленой дыма.
— Горит там, что ли? — спросил он смазчика.
— Варшава это!..
Снова парню словно сдавило грудь. Как же он посмеет идти туда, в этот дым?
Вокзал. Михалко вылез. Поцеловал смазчику руку и, осмотревшись, потихоньку пошел к лавке, над которой на вывеске намалеваны были кружки с красным пивом и зеленая водка в бутылках. Не выпивка тянула его туда, а другое.
Позади пивной высился строящийся дом, а перед лавкой толпились каменщики. Михалко вспомнил совет инженера и пошел спросить насчет работы.
Каменщики, бравые ребята, испачканные известкой и кирпичом, сами к нему пристали:
— Эй, ты кто такой?.. Откуда?.. Как там тебя по матери кличут?.. Кто это тебе такую шапку сшил?..
Один потянул его за рукав, другой нахлобучил на глаза шапку. Завертели его волчком, вправо и влево, так что он уж и не знал, с какой стороны к ним явился.
— Откуда ты, парень?
— Из Вилчелыков! — ответил Михалко.
Его певучий говор и испуганное лицо рассмешили каменщиков и они хором захохотали.
А он стоял перед ними и, хотя чувствовал, что его вроде как бы обижают, тоже смеялся.
«Вот ведь какой веселый народ, дай боже!» — думал он.
Его смех и почтительный вид расположили к нему каменщиков. Они угомонились, начали его расспрашивать. А когда он сказал, что ищет работы, велели идти с ними.
— Глуп, как сапог, но, видно, хороший парень, — сказал один из мастеров.
— Ладно, примем его, — добавил другой.
— А «вкупные» дашь? — спросил у Михалка подмастерье.
— Поставишь четверть водки, — пояснил другой.
— Или получишь взбучку, — со смехом вмешался третий.
Подумав, парень ответил:
— Так уж лучше мне получать, чем давать…
Каменщикам и это понравилось. Они еще разок-другой нахлобучили ему на глаза шапку, но о водке не вспоминали и взбучки никакой не задали.
Так, зубоскаля, пришли они на место и принялись за работу. Мастера влезли на высокие леса, а девки и подростки стали подносить им кирпич. Михалку, как новичку, велели месить лопатой известь с песком.
Вот так он и стал каменщиком.
На другой день в помощь ему дали девушку, такую же нищую, как и он сам. Вся одежда ее была — дырявая юбка, старый полушубок и рубаха — не приведи бог! Она совсем не отличалась красотой. У нее было худое и темное лицо, короткий вздернутый нос и низкий лоб. Но Михалко был непривередлив. Как только она стала возле него с лопаткой, у него сразу проявился к ней интерес, как это всегда бывает у парня к незнакомой девушке. Когда же она посмотрела на него из-под выцветшего платка, Михалко почувствовал, как внутри у него потеплело. Он даже до того осмелел, что первый заговорил:
— Вы откуда будете? А далеко это от Варшавы? И давно вы с каменщиками работаете?
Так он допытывался у нее обо всем, вежливо обращаясь на «вы». Но она стала говорить ему «ты», и Михалко тоже перешел на «ты».
— Не надрывайся, — говорил он, — уж я и за тебя и за себя поработаю.
И он трудился на совесть, так что пот с него лил ручьями, а девушка только водила поверх известки лопаткой вперед и назад.
С тех пор они всякий день ходили в паре, всегда вместе и всегда одни. Иногда присоединялся к ним еще один мастеровой.
1 2 3 4

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики