ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

VadikV


70
Борис Ильич Олейник: «Кн
язь тьмы»


Борис Ильич Олейник
Князь тьмы



««Роман-газета» №4»: 1993

Аннотация

«Стоит ли убеждать, что при так
их общественных землетрясениях, как наш перестрой, порода полегче устре
мляется вверх?… В любой кутерьме, подобной нашей, зло Ц должен заметить
Ц ориентируется «талантливее» добра. Ибо пока добро мучительно раздум
ывает, хорошо ли альбо нехорошо я поступаю, как на это «посмотрят люди», ка
к это мое деяние соответствует совести или там законам предков и прочей
толстовщине, Ц зло действует напористо и нагло. Уже хотя бы потому, что у
определенных особей даже в спокойные периоды пустая порода была лишь сл
егка припорошена черноземом. А у иных и этот «легкий шарм» отсутствовал,
замененный для вида показной благопристойностью. Если к этой когорте пр
исовокупить и просто мутантов, у которых на ухабах эволюции выпал из тел
еги и потерялся ген совести, то Ц «кому на Руси жить хорошо» при обществе
нной заварухе?…»

Борис Олейник

Князь тьмы

Это письмо еще неосознанной, глухой тоски и каких-то мрачных предчувств
ий впору бы начинать в полуразрушенной часовне у заброшенного кладбища,
в мертвенном мерцании луны, под леденящие стоны и хохот совы…
…Но был горячий, веселый день конца мая 1987-го.
После раскаленной до предела стеклянной банки номера «России» даже про
питанный гарью московский ветерок казался благом.
Я стоял у северного блока гостиницы, лицом к кремлевским стенам в ожидан
ии коллеги «с колесами». Всесоюзный съезд общества «Знание» близился к з
авершению, но я счел уместным освободить его от своего присутствия до ок
ончания работы, поскольку моя скромная персона вызывала раздражение не
только президиума, состоящего почти сплошь из академиков, но и властных
верховных сфер.
Накануне, выступая в прениях, я всего лишь призвал «говорить правду, и тол
ько правду», какой бы горькой она ни была. Не умалчивать ее, ссылаясь на вы
сшие государственные интересы.
Разве это секрет, что и после чернобыльской беды мы все еще не дали ответа
на множество острых проблем атомной энергетики? Что на Украине, в одном и
з наиболее населенных регионов, занимающем лишь около 3 процентов террит
ории страны, размещено почти четверть общесоюзных мощностей АЭС? Что вск
оре нам придется решать проблему захоронения миллионов тонн радиоакти
вных отходов? К лицу ли нам, отцам, закрываться от пытливых глаз наших дете
й зонтом секретности? Уж коли ныне, с высоты космической орбиты, можно про
читать полосу «Правды» с призывами к гласности, то уж «заметить» АЭС тру
да не составляет. К слову, не у нас же, а у них, в частности в США, впервые посл
е аварии, на АЭС возник кризис доверия к станциям.
По нынешним меркам «дозволенной гласности» подобная смелость вызовет
разве что снисходительно извиняющую улыбку. Но по тем временам (а это был
87-й), когда цензура строжайше «просеивала» все, что касалось Чернобыля, Ц
эти и другие приведенные мной факты вызвали настоящую истерику. Теперь
уже могу открыть, что цифры касательно Украины, впервые обнародованные н
а съезде, кроме других источников, я позаимствовал и из статьи Б. Е. Патона,
Ц именно из того ее фрагмента, который был изъят цензурой.
Естественно, это задело не только Центр, но и киевские верхи, которых, по о
быкновению, сразу же проинформировали проворные доброхоты. Так что оста
ваться до окончания съезда, согласитесь, не было резона.
Итак, я стоял у входа в гостиницу «Россия». Поскольку спешил к поезду, вним
ание мое было приковано к стрелкам часов. Но все же боковым зрением я заме
тил какой-то игрушечный, ярко раскрашенный самолетик, который то появля
лся почти над головой, то пропадал из виду. Раза два он как бы приноравлива
лся сесть на мосту, что слева от гостиницы, и снова взмывал вверх.
Время от времени возле меня останавливались случайные прохожие, буднич
но спрашивали: не знаю ли, что это за самолет? Я так же буднично отвечал, что
не ведаю, но, возможно, это какой-то рекламный полет. Так подумалось, ибо че
го-то другого не мог предположить.
Наконец самолетик, сделав еще один круг, сел прямо… на Красной Площади. Ме
тров за 150 от меня. И за 50 Ц от Мавзолея. Из кабины выпорхнул юркий, худощавый
юноша, кажется; в белом костюме или комбинезоне.
В этот миг и причалил коллега с «колесами». Он тоже заметил самолет и шутл
иво спросил, что это, мол, за истребитель? Забрасываясь в кабину, я в тон ему
повторил свою версию.
И только в поезде, на следующее утро, за несколько километров от Киева, слу
х уколола фраза из вагонного репродуктора. Я даже не разобрал слов, но, вид
имо, недремлющее подсознание автоматически отреагировало на нечто, и вп
равду выходящее за весь предыдущий жизненный опыт.
Не успел я осознать услышанное, как вдруг вскочил сидевший напротив меня
грузный, уже почтенных лет сосед по купе и растерянно выдохнул:
Ц Вы что-нибудь понимаете?!
Ц Да вот, не совсем уловил…
Ц Только что передали: какой-то немецкий самолет, не замеченный ПВО, сел
… где бы вы думали? Возле Кремля, у самого Мавзолея!
Официальное сообщение ТАС
С гласило: 28 мая 1987 года днем в районе города Кохтла-Ярве воздушное простра
нство Советского Союза нарушил легкомоторный спортивный самолет, пило
тируемый гражданином ФРГ М. Рустом. Полет самолета над территорией СССР
не был пресечен, и он совершил посадку в Москве. По данному факту компетен
тными органами ведется расследование.

Меня буквально подбросило:
Ц Господи, да я же видел, как он садился!!!
Возле нашего купе уже сгрудились пассажиры изо всего вагона. Как сквозь
вату, к моему сознанию пробивались сначала встревоженные, а потом и все б
олее гневные голоса:
Ц Но это же черт знает что…
Ц Ну дожились…
Ц Такого позора я не переживу… Мы даже в сорок первом…
Ц Вот так-то, папаша. Вы в сорок первом отстояли Москву, а мы ее вчера сдал
и… Ц попытался съюморить бодрый парняга, но его зашикали.
Словно сквозь туман, ступил на перрон. Странное чувство Ц не то безволия,
не то безысходности Ц овладело мной. Я впервые почувствовал себя малень
ким, слабым и незащищенным.
Уже на привокзальной площади, уловив какой-то гул, непроизвольно съежил
ся и опасливо посмотрел вверх: не заходят ли?… Как в сорок первом, когда на
д нашей беженской валкой заходили в пике Ц с тем особенным, прерывисто в
олчьим воем Ц немецкие штурмовики. Но и тогда не было этого чувства тоск
ливой безысходности: нас защищали пусть и фанерные, но такие родные истр
ебители. Они отчаянно вступали в бой со стервятниками, горели, но все же за
щищали. Защищали нашу надежду на избавление.
И даже в сентябре 41-го, когда в какой-то полувоенной автоколонне нас вмест
е с матерью взяли в плен фашисты, Ц даже тогда надежда на избавление не у
гасала.
Однако в тот день 87-го и надежда, которая умирает последней, угрожающе пош
атнулась. Может, именно в то утро впервые поколебалась и моя беспредельн
о наивная вера в Вас, Михаил Сергеевич?
Но мне, принадлежащему к поколению, за каких-то три десятилетия переживш
ему крушения трех идолов и трех переписанных в угоду им «историй Отечест
ва», чисто по-человечески не хотелось потерять веру в четвертого. Ибо, по
законам предков, по всем писаниям и предписаниям человеку уготовано выд
ержать три искуса, а дальше уже грозит потеря точки отсчета и ориентиров.

Увы: человек только предполагает, а располагает… И то, в чем не хотелось, д
а Ц признаюсь Ц и ныне еще не хочется убеждаться, Ц с того, рустовского
«налета» неотвратимо вело к осознанию непоправимого.
И в этом открытом письме я обязан в меру своих сил и возможностей вскрыть
смысл и последствия Ваших деяний, ибо, волею судеб, и я был причастен к ним.

Не в моих правилах посылать стрелы в спину уходящему, но мы с Вами, Михаил
Сергеевич, уже не просто частные лица, а составные, и, если хотите, катализ
аторы того процесса, который привел не только нас Ц все общество к нынеш
нему состоянию. И невзирая на ранги, несем личную ответственность перед
современниками и грядущими поколениями.
Следовательно, мое Ц не только мое. В той или иной мере это сомнения, разо
чарования, мучения, самоосуждения многих и многих соотечественников, со
граждан и современников.
А впереди еще подрастающая поросль, которая теперь, по вполне естественн
ым возрастным причинам, не знает, чем ей придется расплачиваться за все В
АШЕ, МОЕ, за все НАШЕ…
И если я буду касаться Вас лично, то не только как личности, а прежде всего
как феномена. Следовательно, все оценки, какими бы они горькими ни были, ра
спространяются и на меня в одинаковой степени. Как ни тяжко осознавать, н
о я иду на это сознательно, как на обряд очищения…
Так вот, вернемся к первотолчку.
Прокралось сомнение, поколебалась моя вера да и восстановилась под напо
ром демократических новаций, радовавших общество, истосковавшееся в но
рмативной узде единомыслия.
Вы хорошо говорили, исподволь приближая нас к общечеловеческим ценност
ям. Естественно, мы (я имею в виду писателей, творческую и научную интеллиг
енцию) были на Вашей стороне в борьбе с ортодоксами. Не все, разумеется, но
авторитетное большинство. Мы пытались помочь Вам и Вашим сподвижникам в
преодолении самого упорного узла сопротивления новациям Ц психологии
, выработанной десятилетиями пропаганды приоритетов революционной нео
бходимости. Очень уж нам хотелось быть «цивилизованными»! А если без иро
нии Ц налицо были все признаки если и не угасания, то, по крайней мере, явн
о ощутимого торможения в движении «нашего паровоза».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики