ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Так на заре истории сам человек определял обозримые расстояния «шагами», большие – «днями пути», где дни фигурировали вовсе не как стандартные двадцатичетырехчасовые временные интервалы, но как символ законченного цикла основных биологических отправлений.
Между тем, в составе любого орудийного процесса как некоторое относительно самостоятельное образование, как замкнутый структурный элемент всегда можно выделить принципиально чуждое, инородное биологическим формам активности начало, а именно: непосредственное взаимодействие орудия с предметом деятельности.
Действительно, любой, даже самый примитивный, орудийный процесс может быть разложен как минимум на две составляющие, одной из которых является собственно взаимодействие материального средства с чем-то, образующим предмет его потребности, второй – взаимодействие исполнительного органа тела с орудием. Это далеко не одно и то же, и ниже об этом будет говориться подробней.
Именно физическое взаимодействие орудия с преобразуемым предметом деятельности и составляет собой содержательное ядро любого целевого акта, зародыш той самой технологии, благодаря которой через тысячелетия человек по сути противопоставит себя всему живому. И эта собственно технологическая составляющая любого орудийного процесса уже с самого начала предстает как образование, которое в принципе выходит за рамки биологической организации. Не исключено, что именно поэтому применение орудий, имеющих свою (по существу уже неподконтрольную биологической особи) логику, хоть и распространено в животном мире, все же не является ни основным, ни даже одним из основных способов жизнеобеспечения.
Известно, что отдельное средство (и даже ограниченная их совокупность) может быть успешно использовано в деятельности высокоразвитых животных. Но невозможность постижения организмом абсолютно трансцендентной для его психики логики физического взаимодействия орудия и предмета имеет свои закономерные следствия. Не последним из них по своей важности является то обстоятельство, что объединение в составе одного целевого процесса нескольких различных орудий представляет собой нечто запредельное возможностям биологического тела. Как бы совершенна ни была его организация, как бы развита ни была его психика, ей оказывается абсолютно недоступным процесс, в котором необходимо задействовать хотя бы два функционально различных орудия.
Для должного оттенения всей глубины обнаруживаемой здесь проблемы следует сказать, что сочленение двух разных по своему назначению орудий в составе одного целевого процесса оказывается для животного намного более сложным делом, нежели стыковка на орбите космических аппаратов, создаваемых усилиями разных наций. Ведь даже при полной ясности теоретического существа этой задачи ее практическое разрешение требует значительных усилий могущественных государств, научно-технический потенциал которых в данной сфере образует собой предельные возможности всей земной цивилизации. Между тем, для биологического предшественника человека в освоении орудий обнаруживаются не одни только «технические» трудности. Любой, даже самый примитивный, инструмент, вроде палки или камня, – это что-то чужеродное для умеющей управлять только исполнительными органами своего собственного тела особи. Законы же, имманентные технологии, принципы сочленения орудий вообще трансцендентны для животного. Поэтому сложное взаимосогласование траекторий движения разных орудий в пространственно-временном поле единого деятельного акта, которое составляет существо их интеграции в структуре одного процесса, – это какое-то абсолютное «зазеркалье» биологической реальности.
Однако, хотим мы того или нет, выделение человека из царства животных и становление собственно человеческого общества во многом обусловлено последовательным развитием именно технологии. Да и сегодня уровень развития народов определяется не в последнюю очередь технологическими же достижениями. Но если на самых низших ступенях восхождения к вершинам цивилизации человек оперирует сравнительно немногочисленным набором искусственно создаваемых инструментов, с помощью которых он обеспечивает свое существование, то современное производство складывается уже из практически необозримых цепей, отдельные звенья которых образуют функционально различные средства. Поэтому можно утверждать, что сопряжение в составе одного целевого акта даже двух различных и по способу производства и по образу применения орудий означает собой первый шаг на пути от управляемого голым инстинктом биологического движения к собственно человеческой истории. Иначе говоря, утверждать, что оно означает собой преодоление глубокой пропасти, разделяющей человека и его животного предка, преодоление какого-то качественного антропогенетического рубежа, своеобразного эволюционного Рубикона, ибо дело не сводится только к чисто количественной стороне вопроса.
Это не сложно понять. Залогом последовательного развития и усложнения технологических процессов у человека является сознание, ведь именно (и только) благодаря его абстрагирующей роли оказывается возможным объединение в одном целевом процессе функционально различных вещей. Но это только у человека. Поскольку же в начальном пункте этого эволюционного процесса никакого сознания нет и не может быть, такое преодоление должно стать также и решающим шагом в его возникновении.
Отсутствие сознания в этом, ключевом, пункте антропогенетического потока является до чрезвычайности важным обстоятельством не только в фактологическом, но и в методологическом аспекте.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики