ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Таким образом, именно в освобождении от сиюминутности насущного и обращении к горнему миру духа состоит то, что объединяет все, казалось бы, столь несопоставимые друг с другом начала, о которых конспективно говорилось здесь: ирригационные сооружения и первые шедевры впервые зарождающегося искусства, лишенные гармонии мегалитические конструкции и инженерное совершенство поздних пирамид и зиккуратов. Но для того, чтобы до конца понять это, необходимо все время помнить, что речь идет не о бытии отдельно взятого человека, но о впервые формирующемся способе существования некоторого более высокого образования – всей человеческой цивилизации в целом. Между тем, как физиология отдельно взятой клетки отличается от поведенческой реакции целостного организма, структурной частью которого она является, так и законы, которым безоговорочно повинуется индивид, далеко не всегда властны над родом. Поэтому аксиоматичное для человека зачастую абсурдно для общества, в котором он живет. Впрочем, и в жизни индивида материальное далеко не всегда господствует над духом.
Кстати сказать, глубинный строй языка – отражение живой души народа – вносит свои коррективы даже в освященные авторитетом науки построения.
Так, вероятно, какой-то охранительный филологический инстинкт обусловил то, что в русской словесности ключевой категорией экономической мысли стало отнюдь не понятие «работа», которая, если быть строгим, только и может удовлетворить всем требованиям развитых в «Капитале» представлений о простом абстрактном труде, но прямо опровергающее их понятие «труд». Между тем последний в своем основном значении всегда понимался как нечто одухотворенное и творческое. Любая же попытка апелляции к аутентичному смыслу:

(…тупо молчит
И механически ржавой лопатою
Мерзлую землю долбит)

этой экономической категории как к началу всех ценностей сотворенного человеком мира всегда встречала немедленный протест:

Вы извините мне смех этот дерзкий,
Логика ваша немного дика”.

Итак, можно констатировать: «запуск» цивилизации возможен только при скачкообразном увеличении интегрального объема живого труда, не связанного с непосредственным жизнеобеспечением человека. Разбросанные по всей земле останки когда-то возводившихся исполинских сооружений, так и не стертые тысячелетиями следы гигантских работ свидетельствуют об универсальности этого механизма. Бесконечное их многообразие, простирающееся от мозаики зооморфных «узоров» когда-то вырезавшихся на труднодоступных горных плато южноамериканского континента, до создаваемых по строгому канону языческих истуканов острова Пасхи, от циклопической кладки, использовавшейся при строительстве первых общественных сооружений, до мегалитических обсерваторий, от ирригационных каналов до курганов и храмов, свидетельствует о том, что конкретная форма, в которой запечатлеваются освобождаемые от диктата физиологической нужды объемы живого труда, по-видимому, не имеет большого значения. Но все же разумный баланс между масштабами омертвляемой в них энергии и целесообразностью интегрального производства, баланс, так счастливо найденный при сооружении ирригационных каналов, по-видимому, представляет собой одно из необходимых условий: те же останки, сохранившиеся в местах, так и не ставших центрами зарождения цивилизации, свидетельствует о том, что этот механизм при нарушении равновесия может и не сработать. Впрочем, как для находящегося в критической фазе раствора достаточно и нескольких точек кристаллизации, для рождения планетарной ноосферы достаточно и немногого…
След восхождения к цивилизации, запечатленный в частности в эволюционном преображении первых египетских мастаб в первое из величайших чудес света и примитивных капищ в величественный храм богу Мардуку, масштабы которого настолько потрясли сознание древних племен, что даже гиперболический эквивалент малой части затрат на сооружение иерусалимского храма («двадцать городов») так и не уподобил его библейской башне, остался в веках, в веках запечатлев торжественный эпос не одного только инженерного искусства. Да, строительство всех этих сооружений освящали известные мифологемы. Но было бы ошибкой полагать, что сами мифологемы, которые двигали его, все это время оставались неизменными, и то, что известно нам сегодня, едва ли формировало подлинное кредо тех, кто жил в те далекие времена. Представления человека о вечном царстве Осириса не могли не меняться, и именно их развитие отразилось в эволюции погребального ритуала; за время, предшествовавшее строительству вавилонского зиккурата значительно изменился и пантеон богов, когда-то покровительствовавших племенам Месопотамии. Но одновременно с учением о потусторонности менялись представления смертных и об этом мире: основы новых ремесел, впервые постигаемые законы науки, каноны наконец-то пробуждающегося искусства, – все это находило свое отражение не только в той последней дани, которая отдавалась уходящим в вечность властителям, или верховным творцам всего сущего, но и в общем здании совместно созидаемой цивилизации. Таким образом, весь восстанавливаемый археологией пунктир этой эволюции в конечном счете предстает как прямая дорога к какому-то величественному храму, и в это неповторимое время совсем не хлеб – но храм оказывается и основной целью их бытия и их единственным оправданием.
Ничто не совершается мгновенно, и прехождение порога варварства, в свою очередь, происходит на протяжении поколений и поколений.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики