ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Изо рта торчат желтые зубы. Кажется, солдат дремлет.
Все смотрят на солдат не отрываясь. Жизнь этих пленников в их руках! Они могут выместить на солдатах свою злобу. Но эти трое пахали землю, у них тоже есть отцы и матери, когда-то эти солдаты были такими же, как и они!
Никто не может что-либо придумать. Прежнего воодушевления уже не видно на желтых лицах людей. Его сменили колебания и сомнения. На ком они собираются выместить злобу? Эти трое сами голодают, сами томятся от жажды и тоже хотят жить. Им мстить?
Что же с ними делать, с этими тремя?
– Я проклинаю ваших предков! Проклинаю! – Из глаз старого Хая текут слезы. Вначале он думал отомстить солдатам за свое горе. Но теперь он растерян. Он не знает, на ком выместить злобу. На них?…
Раненый стонет, подбородок его трясется сильнее.
– Что с тобой, У Да-лан? – шепчет солдат с опухшим лицом.
Мужчины чуть не рассмеялись, какое странное имя – У Да-лан.
– Больно! – шепчет У Да-лан, боясь, как бы его не услышали. Боль в ноге мучительно отдается во всей левой половине тела. У него такое ощущение, словно в ране что-то копошится.
– Ох, болит, черт возьми! Что там?
Несколько десятков глаз впиваются в ногу У Да-лана. Солдат закатывает штанину. Рана перевязана грязной тряпкой, насквозь пропитавшейся кровью. Красный цвет смешался с желтым.
– Там, наверно, что-то есть…
Дрожащими пальцами У Да-лан разматывает тряпку, но не в состоянии снять ее: она присохла к ране.
– Ой, не могу!
Опухший обводит всех взглядом: он хочет попросить немного воды, но не осмеливается.
– Не трогай, не надо… – шепчет он.
– Ой! – Губы раненого дрожат.
– Хотя бы каплю, одну каплю… – Опухший так и не решается выговорить слово «вода».
У Да-лан плюет на присохшую к ране тряпку. Слюна желто-грязного цвета.
– М-м! Сволочь!
Со злобой он отдирает тряпку, вырывая вместе с ней лоскут кожи с мясом. Течет кровь, и на землю сыплются какие-то черные шарики.
– А-а!.. Черви!..
Люди крепко стискивают зубы. У них нет желания помочь солдату, но они понимают, что это нехорошо.
У Дан-лан до боли прикусывает нижнюю губу, его пальцы судорожно скрючиваются в щепоть. Проходит немного времени; наконец он решается и, затаив дыхание, влезает пальцами в рану.
– М-м! – Он снова прикусывает губу. Голос звучит глухо, как из-под одеяла. Захватив щепотью червей, он с отвращением швыряет их на землю. Прикосновение к ране, к гниющему мясу вызывает страшную боль, пронизывающую до костей.
– Еще есть!
Солдат с опухшим лицом думает: может, все-таки попросить воды? Но эти люди ненавидят их, хотят заставить их помучиться живыми. Он поднимает глаза и глядит на У Да-лана. Подбородок У Да-лана дрожит, трясущиеся пальцы извлекают из раны все новых и новых червей и вместе с гноем и кровью швыряют их на землю. Солдата с опухшим лицом бросает в озноб. Эх, был бы в руках пулемет, отправил бы он друга к предкам… и конец всем мукам…
Наконец червей в ране осталось немного. Тощий помогает раненому извлекать их и слабым голосом спрашивает:
– Больно?
Люди в полной растерянности. Они вспоминают муравьев в ранах носильщика. Носильщик, наверно, умирает. Пусть уж поскорее: зачем мучиться!.. А с этим что делать?
– К чему все это? Зачем такие страдания?
Тощий продолжает с осторожностью выбирать из раны червей.
– Все!
Гной и кровь беспрерывно текут из раны. У Да-лан плюет на рану и снова перевязывает ее грязной тряпкой.
– Воды бы надо… – говорит рослый парень.
Воды? Солдаты испуганно глядят на парня. Где найдешь воду? Они шли по этой выжженной земле двое суток, и солнце иссушило их тела. Даже попить нечего, где же взять воду, чтобы обмыть рану? Им кажется, что они уже десятки лет не видели воды, зато хорошо узнали вкус горького пота. Желтое пебо, желтая земля, багровое солнце, бушующий ветер! Где найдешь в этом мире воду!
Солдаты облизывают соленые губы.
Хай тяжело вздыхает:
– Будь проклято ваше племя!.. Зачем вы мучаетесь?…
– Много горя… – Глаза тощего смотрят в землю.
– Они такие же… такие же…
И те и другие – из одного мира. И те и другие одинаково страдают. Но они стали врагами друг другу. Почему? Сейчас они столкнулись вместе, они снова в одном мире: в том мире, где желтое небо, желтая земля, багровое солнце и ни крошки еды. А солдаты вдобавок еще…
– Сколько дней вы не пили воду? – спрашивает рослый парень.
Три пары глаз безжизненно смотрят на него. Три рта не произносят ни звука: голоса пропали, будто языки прилипли к гортани, тела солдат скрючило – не то от голода, не то от боли в животе.
Парень решительно отходит в сторону. Все молча следят за ним, уступая дорогу.
Глубокая тишина. Люди слышат страшный пугающий треск: это, наверно, лопается выжженная солнцем земля.
Проходит немного времени. Появляется рослый, Все снова уступают ему дорогу. В руках у него глиняный кувшин.
– Пейте, чтоб вас!..
– Что? Это…
Солдаты непонимающе смотрят и вдруг в едином порыве крепко обнимают парня. Слезы брызжут из их воспаленных глаз. Они хватают кувшин и пьют, пьют, пьют… У Да-лан оставляет немного воды, чтобы промыть рану. Где они? Куда они попали?
Люди облегченно вздыхают. Они сознают, что было бы хорошо помочь этим трем, но никто ничего не сделал. Они понимают, что солдаты стали им близкими и относиться к ним тоже нужно как к близким. Люди не думают больше вымещать на них свою злобу: разве пленники мало страдали? И все же они ничего не сделали, чтобы облегчить муки несчастных.
Чувство ненависти, овладевшее ими вначале, превратилось в сострадание. Разве можно безучастно смотреть, как эти трое страдают от жажды, мучаются от боли? Взоры всех обращаются к рослому парню. Это он первый пришел на помощь солдатам, он пробил брешь. Он снял с их сердец огромную тяжесть. Теперь все стали думать, что можно было бы сделать для пленников.
– Спасибо, – солдат с опухшим лицом переводит дыхание, – я не забуду тебя, земляк… Напился… Ну, что ж… закапывайте, режьте меня… ни на кого не буду в обиде… Я вас и на том свете никогда не забуду…
Рослый отворачивается и вглядывается в горизонт.
– Молчи уж! – Он словно боится, что другим станет стыдно от слов солдата. – Все равно! – Пленникам кажется, будто все это происходит во сне. – Мы с вами одинаково страдаем. Мы такие же, как вы… Мы с вами…
Парень говорит: «Мы с вами». Впервые в разговоре произнесены слова: «Мы с вами».
У Дан-лан вдруг падает навзничь и роняет голову на руки мальчика лет пятнадцати. Тот растерянно держит голову обеими руками и так глядит на людей, будто в руках у него ценная хрупкая вещь и он боится разбить ее.
Солдат с опухшим лицом и тощий минуту смотрят в лицо раненого, понимая, что приближается что-то неотвратимое. Потом оба поднимают головы к небу.
– Что он говорит?
– У Да-лан! – тормошит раненого солдат.
– У Да-лан! У Дан-лан!
Голова раненого выскальзывает из рук мальчика и скатывается на землю.
– Ой! – Мальчик в испуге вскакивает на ноги, точно он повинен в том, что не удержал голову. Он обводит взглядом толпу, как бы прося прощения.
Худые, высохшие руки прикасаются ко лбу раненого.
– Горит!
– А-а! А-а!.. – У Да-лан прижимается к земле, словно не хочет вставать. Его руки роют песок, вонзаются в землю все глубже и глубже, точно он собирается посадить дерево и готовит для него яму. Рот его раскрыт, желтые зубы грызут землю. Глаза полузакрыты: видны налитые кровью белки и черные зрачки. У Да-лану мерещится множество цветов, узоров: разноцветные, они кружатся в вихре перед глазами. Он видит свою родную деревню, голодную плачущую мать…
– А-а!.. – В рот набивается земля.
– На, У Да-лан, попей!
Ветер вздымает песок, и он, как смерч, вырывается из-под ног. Ветер точно вскипятили в котле, он ошпаривает, обжигает лица и спины: люди чувствуют на своих телах запах паленого.
Горячий воздух кажется осязаемым: как дождь, он падает на землю, с земли поднимается вверх и мчится вдаль.
Багровое солнце почти село, краешек его задернут желто-черной завесой.
Дети смотрят на носильщика.
– Он… смотрите! Он…
Носильщик перестал дышать.
– Он рано ушел на небо… Намучился, бедняга… – Женщины молятся, из глаз их текут слезы.
Кажется, весь мир рыдает.
Мужчины безмолвно отходят к краю дороги рыть могилу. Они молчат, как бы боясь разбудить мертвого. Вдруг из груди носильщика снова вырывается стон. Все тело его сводит судорога, на лбу выступает холодный пот, морщины на лице становятся еще глубже. С расширенными от ужаса глазами он мечется по земле. Роющие яму поворачивают голову. Солдат с опухшим лицом и тощий снова вспоминают свой пулемет. Они чувствуют, как их сердца что-то сжимает и кровь останавливается в жилах.
– Рано отправился…
Носильщик успокаивается: грудь его несколько раз поднимается и опускается. Больше он не движется. Лицо заострилось. Глаза полузакрыты. Края губ опустились. Руки и ноги свело. Мужчины осторожно поднимают тело, опускают в яму и слегка засыпают землей.
– Рано отправился на небо… Лам запомнится сегодняшний день… В будущем году… – В будущем году? где сами они будут в будущем году? Они живы и, несмотря ни на что, будут продолжать искать пищу и воду. Отчаянно бороться за жизнь.
Наломав ветвей с дерева, мужчины делают из них могильный знак.
– Куда вы теперь? – спрашивают тощий и его товарищ.
– Кто знает!.. Только бы отойти подальше от фронта… да поесть найти…
– Пойдемте вместе, а доберемся до Люцзятуня, решим, как быть дальше.
Толпа оборванных женщин, мужчин, детей и трое солдат снова идут но бесконечной дороге. У Да-лана поддерживают двое: рябоватый человек и рослый. Люди ступают по раскаленному песку, с трудом передвигая ногами, и так движутся шаг за шагом, шаг за шагом… Женщины и дети выбились из сил, а песок все сыплется и сыплется из-под ног.
Лицо У Да-лана серо, колени подгибаются. Соскользнув с рук поддерживающих его людей, он падает на землю лицом вниз. Он хрипит, и от его ноздрей в стороны разлетаются песчинки.
– Что с тобой?
– Кончайте. – У Да-лан разжимает запекшиеся губы, на которых выступила пена.
1 2 3 4

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики