ТОП авторов и книг ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ
Три нижних линии оставались ровными, ожидая вселения иной сущности.
– Вы готовы, мисс Линдстром? – спросил Якобс.
– Да. – Она откинулась на спинку стула и закрыла глаза, в то время как Бертон завязал нейлоновые ремни вокруг ее ног и торса и связал запястья гибким пластиковым шнуром.
Это для ее собственной безопасности, подумал Дэн, но не смог убедить себя. Путы причиняли боль, но скоро Линдстром будет страдать еще больше.
Якобс распечатал один из прозрачных пластиковых пакетов для улик и вынул детский нагрудник, разукрашенный плюшевыми мишками. Он показал его присяжным, а затем положил нагрудник в руки Линдстром.
Дэн скривился и потряс головой. Этот окружной прокурор был просто бесцеремонным. Он мог взять практически любой предмет, до которого дотрагивалась или который носила жертва, в качестве «камня преткновения». Расческу, ключ от дома, водительские права – все эти вещи создали бы слабую квантовую связь с мертвой женщиной и с быстротой молнии привели бы ее электромагнитную сущность к контактеру. Однако Якобс вместо этого решил использовать одежду ее ребенка, чтобы эмоционально воздействовать на жюри. Дэн не мог понять, почему Мьюноз захотел пройти через пытку свидетельства фиолки. Посмотреть в эти глаза и увидеть, как жизнь, которую ты отнял, смотрит на тебя...
Линдстром беззвучно пошевелила губами, и альфа-волны, колеблющиеся в верхней части монитора сканера души, стали более определенными и ровными. Скоро она должна была уйти в подсознание и перестать контролировать собственное тело.
Якобс через плечо оглянулся на толпу в галерее.
– Пожалуйста, соблюдайте тишину, – напомнил он. Однако об этом не стоило беспокоиться. В зале стояла такая тишина, словно все перестали дышать.
Несколько минут Линдстром сидела абсолютно спокойно, зажав нагрудник между ладонями. Напряжение в зале суда спадало по мере того, как людям надоедало ждать. Шаркали ноги, скрипели стулья. Кто-то кашлял. Только Мьюноз замер на своем месте, впившись глазами в женщину на месте свидетеля.
В проветриваемой комнате пот высох, и кожа Дэна стала липкой, потеряв тепло. К минуте, когда в нижней части монитора сканера души появились первые всплески, он и так дрожал. Волосы на голове встали дыбом, и он представил, что весь зал заряжен электричеством мертвых душ.
Тело Линдстром отвердело, спина изогнулась дугой, в живот впились ремни, удерживавшие женщину на кресле. Костлявые руки фиолки сжали нагрудник, она дергалась и выгибалась с яростью эпилептика.
Это плохо, подумал Дэн. Если «камень преткновения» притягивал больше одной души, контактеру приходилось насильно отгонять нежелательные сущности, чтобы тот, кто нужен, мог вселиться в нее.
Бывали случаи, когда во время таких припадков неопытные фиолы откусывали себе языки. Мотая головой из стороны в сторону, Линдстром издала страшный, грубый крик, и Дэн заметил, что некоторые присяжные побледнели, без сомнения, многие из них видели фиолов только в фильмах или в телевизионных передачах про копов. В реальности все выглядело совсем по-другому. За свою карьеру Дэн видел фиолов, наверное, раз пятьдесят или больше, и каждая такая встреча казалась хуже предыдущей. Особенно за последние два года.
Глаза Линдстром распахнулись, и она стала озираться вокруг, словно кролик, оказавшийся в волчьем логове. Не изменяясь физиологически, мускулы ее лица сформировали новое выражение, хмуря брови, вытягивая подбородок, надувая щеки. Она захныкала и попыталась вывернуться из ремней. Затем ее взгляд упал на Гектора Мьюноза, и она замолчала, уставившись на него.
Мьюноз вцепился в колени дрожащими руками, не в силах отвести взгляд.
– Роза...
Якобс выступил вперед, чтобы обратиться к женщине, сидевшей на месте свидетеля.
– Вы меня помните? – спросил он.
Она взглянула на него и кивнула. Без сомнения, обвинение уже вызывало жертву, чтобы допросить ее.
– Пожалуйста, назовите себя, – сказал Якобс.
– Роза Мьюноз. – Она произнесла имя с испанским акцентом, и мягкое сопрано ее голоса перешло в грубый альт.
– Запишите, что свидетельница определила себя как жертву. – Якобс постарался вновь установить с ней зрительный контакт. – Вы знаете, где находитесь?
Не отрывая взгляда от Мьюноза, она покачала головой.
– Узнаете ли вы еще кого-нибудь из присутствующих здесь?
Женщина в теле Натали Линдстром не ответила – она смотрела на нагрудник, который был в ее руках.
– О боже, Педрито!
– Педрито... он был вашим сыном, не так ли? – подсказал Якобс. – Расскажите нам о Педрито.
– Он убил его. Мой бессердечный муж. – Свидетельница протянула связанные руки вперед в попытке указать на Мьюноза. – Он убил моего малыша!
Мьюноз сполз по столу защиты, словно его застрелили. Адвокат молча потрепала его по плечу.
Якобс повернулся к присяжным.
– Запишите, что свидетельница опознала обвиняемого.
– Все ты и твоя богом проклятая спешка! – трясясь от горя и ярости, женщина на месте свидетеля свирепо смотрела на Мьюноза бездонными фиолетовыми глазами Линдстром, ее лицо скривилось от презрения. – Вечно эта проклятая спешка. И Педрито плачет, действует тебе на нервы. «Заткнись! Заткнись!» – Она всплеснула руками. – Да, ты заставил его заткнуться, не так ли, Гектор?..
Мьюноз не поднимал глаз.
– А что случилось потом? – спросил Якобс.
– Потом я начала кричать. Называла Гектора убийцей, которым он и был. Последнее, что я помню – он схватил меня за горло и стал орать: «Тише, сука! Они услышат тебя!» – Женщина прижала нагрудничек к лицу и, содрогнувшись, закрыла глаза. – Мой малыш следует за мной повсюду.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82
– Вы готовы, мисс Линдстром? – спросил Якобс.
– Да. – Она откинулась на спинку стула и закрыла глаза, в то время как Бертон завязал нейлоновые ремни вокруг ее ног и торса и связал запястья гибким пластиковым шнуром.
Это для ее собственной безопасности, подумал Дэн, но не смог убедить себя. Путы причиняли боль, но скоро Линдстром будет страдать еще больше.
Якобс распечатал один из прозрачных пластиковых пакетов для улик и вынул детский нагрудник, разукрашенный плюшевыми мишками. Он показал его присяжным, а затем положил нагрудник в руки Линдстром.
Дэн скривился и потряс головой. Этот окружной прокурор был просто бесцеремонным. Он мог взять практически любой предмет, до которого дотрагивалась или который носила жертва, в качестве «камня преткновения». Расческу, ключ от дома, водительские права – все эти вещи создали бы слабую квантовую связь с мертвой женщиной и с быстротой молнии привели бы ее электромагнитную сущность к контактеру. Однако Якобс вместо этого решил использовать одежду ее ребенка, чтобы эмоционально воздействовать на жюри. Дэн не мог понять, почему Мьюноз захотел пройти через пытку свидетельства фиолки. Посмотреть в эти глаза и увидеть, как жизнь, которую ты отнял, смотрит на тебя...
Линдстром беззвучно пошевелила губами, и альфа-волны, колеблющиеся в верхней части монитора сканера души, стали более определенными и ровными. Скоро она должна была уйти в подсознание и перестать контролировать собственное тело.
Якобс через плечо оглянулся на толпу в галерее.
– Пожалуйста, соблюдайте тишину, – напомнил он. Однако об этом не стоило беспокоиться. В зале стояла такая тишина, словно все перестали дышать.
Несколько минут Линдстром сидела абсолютно спокойно, зажав нагрудник между ладонями. Напряжение в зале суда спадало по мере того, как людям надоедало ждать. Шаркали ноги, скрипели стулья. Кто-то кашлял. Только Мьюноз замер на своем месте, впившись глазами в женщину на месте свидетеля.
В проветриваемой комнате пот высох, и кожа Дэна стала липкой, потеряв тепло. К минуте, когда в нижней части монитора сканера души появились первые всплески, он и так дрожал. Волосы на голове встали дыбом, и он представил, что весь зал заряжен электричеством мертвых душ.
Тело Линдстром отвердело, спина изогнулась дугой, в живот впились ремни, удерживавшие женщину на кресле. Костлявые руки фиолки сжали нагрудник, она дергалась и выгибалась с яростью эпилептика.
Это плохо, подумал Дэн. Если «камень преткновения» притягивал больше одной души, контактеру приходилось насильно отгонять нежелательные сущности, чтобы тот, кто нужен, мог вселиться в нее.
Бывали случаи, когда во время таких припадков неопытные фиолы откусывали себе языки. Мотая головой из стороны в сторону, Линдстром издала страшный, грубый крик, и Дэн заметил, что некоторые присяжные побледнели, без сомнения, многие из них видели фиолов только в фильмах или в телевизионных передачах про копов. В реальности все выглядело совсем по-другому. За свою карьеру Дэн видел фиолов, наверное, раз пятьдесят или больше, и каждая такая встреча казалась хуже предыдущей. Особенно за последние два года.
Глаза Линдстром распахнулись, и она стала озираться вокруг, словно кролик, оказавшийся в волчьем логове. Не изменяясь физиологически, мускулы ее лица сформировали новое выражение, хмуря брови, вытягивая подбородок, надувая щеки. Она захныкала и попыталась вывернуться из ремней. Затем ее взгляд упал на Гектора Мьюноза, и она замолчала, уставившись на него.
Мьюноз вцепился в колени дрожащими руками, не в силах отвести взгляд.
– Роза...
Якобс выступил вперед, чтобы обратиться к женщине, сидевшей на месте свидетеля.
– Вы меня помните? – спросил он.
Она взглянула на него и кивнула. Без сомнения, обвинение уже вызывало жертву, чтобы допросить ее.
– Пожалуйста, назовите себя, – сказал Якобс.
– Роза Мьюноз. – Она произнесла имя с испанским акцентом, и мягкое сопрано ее голоса перешло в грубый альт.
– Запишите, что свидетельница определила себя как жертву. – Якобс постарался вновь установить с ней зрительный контакт. – Вы знаете, где находитесь?
Не отрывая взгляда от Мьюноза, она покачала головой.
– Узнаете ли вы еще кого-нибудь из присутствующих здесь?
Женщина в теле Натали Линдстром не ответила – она смотрела на нагрудник, который был в ее руках.
– О боже, Педрито!
– Педрито... он был вашим сыном, не так ли? – подсказал Якобс. – Расскажите нам о Педрито.
– Он убил его. Мой бессердечный муж. – Свидетельница протянула связанные руки вперед в попытке указать на Мьюноза. – Он убил моего малыша!
Мьюноз сполз по столу защиты, словно его застрелили. Адвокат молча потрепала его по плечу.
Якобс повернулся к присяжным.
– Запишите, что свидетельница опознала обвиняемого.
– Все ты и твоя богом проклятая спешка! – трясясь от горя и ярости, женщина на месте свидетеля свирепо смотрела на Мьюноза бездонными фиолетовыми глазами Линдстром, ее лицо скривилось от презрения. – Вечно эта проклятая спешка. И Педрито плачет, действует тебе на нервы. «Заткнись! Заткнись!» – Она всплеснула руками. – Да, ты заставил его заткнуться, не так ли, Гектор?..
Мьюноз не поднимал глаз.
– А что случилось потом? – спросил Якобс.
– Потом я начала кричать. Называла Гектора убийцей, которым он и был. Последнее, что я помню – он схватил меня за горло и стал орать: «Тише, сука! Они услышат тебя!» – Женщина прижала нагрудничек к лицу и, содрогнувшись, закрыла глаза. – Мой малыш следует за мной повсюду.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82