ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


«Прокопьев C. Сорок бочек арестантов: иронические рассказы»: Издательство ОмГПУ; Омск; 2001
ISBN 5-8268-0478-5
Аннотация
К Сергею Прокопьеву определения юморист и сатирик мало подходит. Он прежде всего — писатель. И если литература — зеркало жизни, то его рассказы, безусловно, подтверждают эту истину. Они отражают нашу жизнь, но под самобытным авторским углом. В большей степени Сергей Прокопьев, если так можно выразиться, иронист. Мягкая, беззлобная ирония пронизывает все его рассказы.
Расхожее утверждение, что народ жив, пока смеется над собой, сегодня надо применять осторожно: слишком заигрались, слишком много позволяем над собой смеяться… От щекотки тоже смеются. Таков смех у большинства современных эстрадных юмористов. Рассказы Прокопьева тоже вызывают улыбки и смех, но здесь смех — удивление, смех — восхищение, смех — грусть. Автор любит своих героев и никогда не позволит над ними насмешки.
Сергей Прокопьев
Сорок бочек арестантов
ПРОДОЛЖЕНИЕ РАЗГОВОРА
К Сергею Прокопьеву определения юморист и сатирик, каковые закрепились в сегодняшнем сознании в основном благодаря телевидению, мало подходит. Он прежде всего — писатель. И если литература — зеркало жизни, то его рассказы, безусловно, подтверждают эту истину. Они отражают нашу жизнь, но под самобытным авторским углом. В большей степени Сергей Прокопьев, если так можно выразиться, иронист. Мягкая, беззлобная ирония пронизывает все его рассказы.
Расхожее утверждение, что народ жив, пока смеется над собой, сегодня надо применять осторожно: слишком заигрались, слишком много позволяем над собой смеяться… От щекотки тоже смеются. Таков смех у большинства современных эстрадных юмористов. Рассказы Прокопьева тоже вызывают улыбки и смех, но здесь смех — удивление, смех — восхищение, смех — грусть. Автор любит своих героев и никогда не позволит над ними насмешки.
Одно из главных достоинств рассказов Прокопьева — язык. Язык, создающий своеобразный авторский стиль. Ёмкий, лаконичный до афористичности, с удивительными, будто блестки, находками, которые органично ложатся в ткань повествования там, где нужно, создавая ощущение легкости пера. Вот наудачу два примера из рассказа «Руслан и Мурашиха». «Сама предпочитала вино сладенькое. От водки, тем паче — самогона, б-р-р-р шел по всему костистому телу». Этот идущий по телу «б-р-р-р» — чисто прокопьевское изобретение, хотя, вроде, все лежит на поверхности. Или о коте: «В отношении кошек тоже сластена был, каких поискать. Витамины и микроэлементы, как из пушки, наружу просились. В дело».
Автор любит поставить себе на службу и известные афоризмы, слегка переиначивая их: «Все течет, всех меняет», «Каждый сам кузнец своей невезухи»…Он умеет сразу взять быка за рога — увлечь читателя первой фразой и повести его за собой. Вот для наглядности начала нескольких рассказов: «Равиль Мухарашев ел сало, а ведь татарин с любого бока». («Ёлки зеленая»), «На похоронах Геннадия Крючкова, воина пожарной охраны, в процессе поминок изрядно выпивший пожарный Иван Троян поколотил не более трезвого следователя Николая Мещерякова». («Абрикосы в „Таежном“), „В менталитете русского мужика гараж — статья наособицу. На изъеденном червями индивидуализма Западе такое разве встретишь?“ („Шишкобои“). После таких зачинов возникает желание дочитать рассказ до конца.
А открытость концовок рассказов, когда хочется еще какого-нибудь действия — тоже видится своеобразным авторским приемом. Приглашением к непрерывному разговору с читателем, желанием возбудить в нем интерес: а что там в следующем рассказе? И эта новая, шестая по счету, книга Сергея Прокопьева тоже есть продолжение разговора. И я уверен, будет, как и предыдущие его книги, замечена и высоко оценена читателями.
Павел Брычков,
член Союза писателей России
МЕДВЕЖЬИ ГОНКИ
ВОЛОХА
— Все из-за твоего выдрючивания! — шумел на всю округу тесть. — Не можешь, как у людей! Вечно надо высунуться! Пятнадцать уликов псу под хвост!
Тесть матерно сокрушался по поводу разорения медведем пасеки.
Мог кинуть упрек и в свой адрес. Почему ульи стояли у зятя? Во-первых, тесть хотел посадить больше картошки. Во-вторых, его огород упирался в тайгу, раз плюнуть медведю забраться, тогда как огород зятя со всех сторон окружали соседские наделы.
— Вот уж выпендрило! — собирал остатки ульев тесть.
— Не бери в голову, батя! — утешал зять.
Звали его Владимир Борулев. Но испокон века повелось в деревне Волоха да Волоха. Не будем и мы ломать традицию.
Отличался Волоха сызмальства одной особенностью. Имел тягу пооригинальничать.
— Похвальбушка! — ласково говорила жена, если страсть мужа не заходила слишком далеко.
— Выпендрило! — клеймил тесть.
В молодости Волоха шокировал родную Михайловку нарядами. Черными брюками, расклешенными красными клиньями. Желтой рубахой с псевдокружевными манжетами… В более зрелом возрасте перестал штанами стиляжными будоражить деревню, по-другому высовывался. Сосед прибил под табличкой с номером дома подкову на счастье.
— Старо! — оценил Волоха.
Взял велосипедные цепи, в форме двух сердец приделал к половинкам своих ворот. Кои покрасил в зеленый цвет, а сердца — в ярко-красный.
— Ты бы задницы еще нарисовал, — проворчал тесть, увидев архитектурные выкрутасы.
И как в воду глядел.
Чьи-то шкодные детки вывели черной краской в одном сердце «М», а в другом, естественно, «Ж».
Закрепив написанное тем, что происходит за данными буквами в общепринятом смысле.
Обнаружив цинизм, Волоха закрасил туалетные обозначения толстым слоем. А сыну-пятикласснику, наказал:
— Своим дружкам передай: еще раз напакостят, поймаю и из каждого «М» сделаю «Ж»! Вырву сикалки, чтоб знали, как гадить где попало!
Приступая к возведению бани, заявил:
— Построю на весь район лучшую! У вас же предбанники — только на одной ноге раздеваться можно, я сделаю с диваном двуспальным.
— Диван-то на кой? — возмущался новой причуде тесть.
— Вывалишься из парной, плюх кверху пузом и ка-а-а-йф!
— Брось людей смешить! Иди в дом и валяйся с кайфом вместе!
— Ничего ты, батя, не рубишь! Дома не успеешь порог переступить, Танька какой-нибудь заморочкой загрузит! Она ведь, как осенняя муха, не может, чтобы я так просто полежал, обязательно вязаться начнет. А я в предбаннике телевизор поставлю…
Возвел Волоха баню с диваном в предбаннике. Зато парная совмещалась с помывочной. Все углы задницей пересчитаешь, пока попаришься. Мученье, да и только. Печь дымит. На полке ушам тепло, а пятки мерзнут.
Тесть пришел угоститься зятевым парком, пару раз махнул веником и плеваться начал:
— Ты, Волоха, все через жопу норовишь. Потому и выходит заднепроходный результат. Разве это баня?
Волоха не обижался. Тем более, ничуть не сомневался в личной правоте. Потому как с тестем имел разные подходы к пару.
В свое время, отдав дочь за Волоху, тесть устроил зятю два испытания. Первое проверяемый прошел без сучка и задоринки. Через неделю после свадьбы, папа жены зазвал в гости и выставил литр водки. Выпив бутылку, Волоха не только остался на ногах, он еще и полмашины дров наколол теще.
— Молодчик! — подвел итог проверки тесть. — Держишь дозу! Я в твои года послабее был. Однажды, выкушав пузырь, заблудился в огороде в поисках нужника, мордой в морковке спал.
Второй тест Волоха провалил с треском. По сей день деревня помнит тот случай!
Тесть повел в свою баню. Само собой — на первый пар. Принадлежал к самоубийцам, какие нагнетают на полке атмосферу, когда надо дверь с петель срывать — того и гляди стены вспыхнут.
— Ты шапку да рукавицы надень! — сказал тесть молодому зятю.
— Брось ты, батя! Я че — первый раз в бане!
После пробного ковша, брошенного тестем на каменку, у Волохи уши повяли в трубочки, после второго — сдуло с полка на пол. Аж в легких запламенело. После третьего — пулей вылетел в предбанник и, не задерживаясь, — в огород.
Как водится, свидетели голого мужика поглядеть тут как тут. Соседка вышла картошку копать. Так и села в лунку.
— Ой, мамоньки, никак нежное обжег?
Волоха одним махом преодолел огородные гектары, бурей ворвался во двор.
И здесь не обошлось без лишних глаз. Теща с подругой расселись на свежем воздухе чай с шанежками откушать. И вдруг такой крендель, румяный да блестящий. Теще и сорока в ту пору не было, и подруга в самом соку бабенка.
Волохе не до смущения, заскочил в сени и головой в кадку с водой бух! Мозги остудить…
Такой Волоха. В ту пору, о которой наш рассказ, было герою уже порядком за тридцать. И надумал он ни больше ни меньше, как медвежонка в домашнем хозяйстве завести. Не мышей, конечно, ловить. Посадить на цепь во дворе и пусть бегает.
Как-то ехал в соседнюю деревню на бензовозе. После ремонта дороги в одном месте осталась гора гравия. Издалека видит Волоха: ребятишки с нее катаются на задницах. «Ничего себе, куда забрались!» — подумал Волоха. До ближайшего жилья километров десять было. Но когда поближе подъехал, удивился в другом направлении. Не детишки — медвежата с горки катались.
Волоха по тормозам.
«Опа!» — обрадовался.
План поимки зверя был прост, как воздушный шарик. Медвежата забирались на горку и лихо катились вниз. Надо тихонько подойти к увлеченным забавой и, когда покатятся, подождать внизу, чтоб прямо в руки.
Двое, увидев Волоху, сразу изменили маршруты, свернули вбок, третий тоже в сторону от ловца начал рулить, но Волоха успел подхватить его. И увидел медведицу. Она выскочила из-за за горки.
Волоха метнулся к машине. Хорошо, дверцу оставил открытой, и двигатель работал.
Медвежонка, убегая от мамаши, не выпустил из рук. То ли от страха, то ли из жадности. Бросил в кабину, и по газам. А в ушах топот медведицы… К счастью, бензовоз не подвел — не заглох.
Волоха посадил медвежонка на длинную цепь. Вместо собаки. И дал имя Федулка.
— Ты бы еще волка поймал, — ругался тесть.
Как бы вел себя волк в собачьем положении, трудно сказать, медвежонок быстро свыкся. И с Федулкой, и с цепью. Ходил по двору, забавлял детишек, хозяйских и деревенских, которые в первое время валом приходили смотреть зверинец.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики