науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

«стеснен в средствах», «поиздержался в дороге» et cetera et cetera… – Понимаете, только что в фирме ремонт закончили, да это бы еще ничего, но у жены («у второй жены», – зачем-то уточнил он с затаенной улыбочкой) был день рождения, я ей «Мазду» купил, ну а первая жена (теперь Лидия поняла, зачем потребовалось уточнение) узнала, разобиделась, начала сына против меня настраивать… Пришлось ей тоже срочно машину взять, «Фольксваген», а сына отправить на каникулы в Альпы, на горных лыжах покататься. Сами понимаете, расходы понес немалые. Конечно, поступления на счет идут, но у нас как раз сейчас налоговые отчисления, то да се… Ну, сами понимаете. Кроме того, я ваших способностей, качества вашей работы еще не знаю. Поэтому вот какое предложение: мы пока не станем говорить обо всей родословной, а побеседуем только об отдельном ее фрагменте. Очень небольшом фрагменте. Как вы на это смотрите?
Лидия смотрела на него во все свои серые и довольно большие глаза. Она на него, можно сказать, пялилась!
Рискуя несколько отклониться от хода нашего повествования, скажем, что г-н Рощин этого вполне заслуживал. На вид ему было лет тридцать пять, то есть немногим больше, чем самой Лидии, однако во всей его внешности была видна повадка много испытавшего и очень уверенного в себе человека. Он был не то чтобы красив – он был весьма мужествен. Имел приятные, хоть и неправильные черты, и если лицо его и имело несколько ожесточенное, даже агрессивное выражение, то что же делать, господа, если жизнь, как говорится, такой?! Зато г-н Рощин не разъелся, не обрюзг, не обзавелся вторым или даже третьим подбородком, не отрастил себе омерзительное пивное брюшко, у него не заплыли глаза и не пробилась плешь. Он был неброско, дорого одет, он был богат и добросердечен (купить первой жене дорогущую машину только ради того, чтобы не завидовала своей преемнице, – это вам не кот начхал!) – словом, он был мужчина хоть куда, и Лидия, честно говоря, давненько сожалела о том, что предстала перед ним в виде столь заунывного синего (серого, если быть точным!) чулка. А впрочем, предстань она перед ним в образе самой очаровательной из всех очаровашек, словно бы только что сошедших со страниц лакового журнала «Я выбираю красивых людей!», это вряд ли побудило бы г-на Рощина взглянуть на нее благосклонно: этаких-то он небось видел-перевидел, они небось так и спархивают к нему со всех сторон, словно птицы к святому Антонию… Нет, Лидия, наоборот, должна изо всех сил похвалить себя за то, что оделась со всей мыслимой и немыслимой невзрачностью и голубые глаза г-на Рощина, густо опушенные очень длинными черными ресницами (ирландские этакие глаза, очень опасные, надо заметить, для всякого женского сердца!), глядят на нее с доверием и уважением, а вовсе не с каким-то там малопристойным намеком.
Лидия с тяжким вздохом похвалила себя, отвела взор от глаз г-на Рощина и спросила:
– О каком фрагменте идет речь? Вы что-то конкретное имеете в виду?
– Видите ли… – Г-н Рощин поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее, однако это было невозможно, потому что это было невозможно в принципе, и он смирился. – Видите ли, Лидия Артемьевна, я хочу вам рассказать, с чего все началось. Я хоть и развелся с первой женой, но сына очень люблю. Мы с ним друзья. Я для него на все готов! Летом ездил с ним в Бургундию, это во Франции, – счел нужным пояснить он, и Лидия призадумалась было, обидеться на него за эту «сноску» или нет, но, поразмыслив, все же не стала мелочиться, – гостили у моего бизнес-партнера, Виктора Марше, у которого я закупаю бургундские вина для своей сети магазинов, а у него дом неподалеку от Дижона, шато, можно сказать, все увешанное портретами предков. Дочку его зовут Жюли, с ней мой сын очень подружился, и она ему о своих пращурах рассказывала. Соображучая такая девка, четырнадцать лет, всего на два года моего Лёхи старше, а шпарит как по писаному: этот был прево[1] Дижона в тысяча пятьсот каком-то году, этого в конце XVIII века гильотинировали в Париже, этот побывал в России вместе с наполеоновскими войсками, чуть не сгинул в наших снегах, этот погиб при Марне, этот был в Сопротивлении, а этот и вовсе в Святую землю с крестоносцами ходил… Всех и не упомнишь, у них там портретов дам и кавалеров – ну что тебе в Третьяковке! И Лёха говорит мне как-то раз: «Пап, Жюли рассказывала, что Марше этим именем всех старших дочерей называют в честь русской гадалки, которая спасла того наполеоновского офицера, предсказав ему, что мост через Березину будет разрушен, и он ей сначала не верил, а потом в последний момент на лодке переправился в стороне от моста, так и остался жив, и вот теперь весь их род ее как бы благодарит.
– Русская гадалка по имени Жюли? – скептически пробормотала Лидия. – Во времена наполеоновского нашествия? То есть ее звали или Юлия, или, всего вернее, Ульяна?.. Французский офицер и русская гадалка… Боже мой, какой сюжет для дамского романа! Однако извините, я вас перебила, – спохватилась она.
– Ну, значит, мой сын мне говорит, – продолжил Рощин. – «Пап, ты говорил, что у нас в семье старших сыновей всегда Алексеями называют, а мы не знаем, почему и в честь кого. Почему мы вообще только про дедушку твоего знаем, который Автозавод строил? А до него разве никого не было? Я хочу про всех своих предков знать, хочу, чтобы у меня тоже их портреты были!» Я как это услышал, у меня прямо сердце кровью облилось. Мне тоже всегда хотелось знать побольше о своих дедах и прадедах! Но теперь все концы оборваны. Дедов ни у меня, ни у бывшей жены никого не осталось, и если ее родители хоть что-то смутно знают о своих предках, то у нас – почти полная тьма.
– Почти? – быстро глянула на него Лидия. – Значит, кое-что все же известно?
– Кое-что. Практически ничего. Отец рассказывал, что в пору его детства хранилась в семье Библия, на которой почти выцветшими чернилами было написано: «Ирины Михайловны Рощиной собственность. 1814 год. Господи, утоли моя печали!» Очевидно, это была моя прапра… – Он махнул рукой. – Уж и не сочту, сколько этих прапра нужно поставить. 1814 год, шутка ли, почти двести лет прошло! Еще в Библии лежал обрывок листка бумаги – желтого, такого истончившегося, похожего на засушенный лепесток какого-то цветка. Наверное, это было письмо, но чернила где расплылись, где выцвели, я помню, там можно было только несколько слов разобрать: «…в честь моего обожаемого покойного супруга… Сегодня два года, день в день, как свершилось самое страшное, самое печальное событие в моей жизни…» Честно признаться, дословно я уже не помню. Да неважно, впрочем! Потом квартиру нашу обворовали, я тогда еще маленький был, пропала и Библия, и этот обрывок. Может, выбросили ее воры, может, букинистам продали – теперь концов не найдешь. Но имя это и дату я очень хорошо помню, и вот почему. В нашем художественном музее выставка сейчас идет – «Картины из частных собраний меценатов и дарителей». Честно вам признаюсь, – Рощин ухмыльнулся, – я в музеи редко хожу, работа, все такое, не до искусства. Меня на эту выставку вытащил все тот же мой французский приятель, Виктор Марше. Он на несколько дней приезжал в гости, посмотреть, как наш с ним совместный бизнес развивается… Может, слышали, сеть магазинов «Марше о вэн», «Винный базар»? Тут игра слов – его фамилия тоже Марше… Прямые поставки из Бургундии, отличное вино, есть ординарное, но есть и двадцатилетней выдержки, настоящие коллекционные образцы!
– Знаете, – сконфуженно призналась Лидия, – вы только не обижайтесь, Алексей Васильевич, но я в винах вообще ничего не понимаю и практически их не пью.
– И правильно, и правильно, – хмыкнул Рощин весьма иронически. – Кто не курит и не пьет… Не зря БэГэ еще в прошлом веке говорил: не пей, мол, вина, Гертруда!
Лидия хотела было уточнить, что слова эти принадлежат не столько БэГэ, в смысле Борису Гребенщикову, сколько некоему ВэШэ, в смысле Вильяму Шекспиру, и сказаны о-очень задолго до прошлого, в смысле, ХХ века, но решила опять-таки не мелочиться и сдержанно напомнила об утерянной нити беседы:
– Так что там произошло, на той выставке?
– Там был один пейзаж, – сказал Рощин. – Пейзаж да и пейзаж, ничего особенного, ну, природа, ну, погода… Но под ним висела табличка – вот она, я ее в точности списал. – И, достав из солидного кожаного портфеля (на благородно-тусклом, словно бы состаренном временем, замочке было написано: «Dr.Koffer») блокнот в столь же кожаной и столь же солидной обложке, раскрыл его и прочел: – «Эта картина была подарена музею автором, сведения о котором затерялись, поэтому она называется теперь – «работа неизвестного художника». Однако, если судить по манере письма, она вполне может принадлежать кисти малоизвестного живописца Ильи Фоминичнина, примыкавшего к кружку передвижников и бывшего в юности крепостным человеком московской помещицы, вдовы известного доктора Сташевского, Ирины Михайловны Рощиной-Сташевской». А? Понимаете? Я как увидел эту подпись, сразу встрепенулся. Это же надо, какое совпадение!
– Ну да, – осторожно согласилась Лидия. – В самом деле, на книге подпись Ирины Михайловны Рощиной – и тут Ирина Михайловна Рощина… Но на книге стоит 1814 год. А передвижники – это когда? Кажется, 1870-1980-е годы. Долго же она прожила! Почти весь XIX век на ее глазах прошел, какие мемуары можно было бы написать, просто чудо! Но откуда же взялся этот Сташевский?
– Я думаю, – решительно сказал Рощин, – это ее второй муж. Дети у нее – мои предки – были от Рощина, может быть, от того самого, в честь которого у нас всех старших сыновей называют Алексеями, а потом он умер – и она вышла за Сташевского.
– С таким же успехом Рощин мог быть ее братом, – возразила Лидия. – Она просто-напросто не поменяла фамилию после замужества, а присоединила ее к своей девичьей.
– Да ну, вряд ли… – покачал головой Рощин. – Это уж такая редкость была, чтобы сохранить девичью фамилию.
– И все же сохраняли, – возразила Лидия, – если она была чем-то особенно знаменита.
– Ну вы слышали о какой-то знаменитости по фамилии Рощин?
1 2 3 4 5 6 7
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики