ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Лукреция погасила свет. Казанова мгновенно разделся. Он открыл дверь и нырнул в объятия Лукреции. Она прошептала: «Мой ангел! — Спи, Анжелика!»
Казанова любил зрителей своей радости. Позже он пригласил читателей в театр своих воспоминаний.
Наконец любовная пара уснула, чтобы с рассветом «ринуться в новую битву». Тут Казанова вспомнил о свидетельнице и попросил Лукрецию взглянуть на нее. Не могла ли Анжелика невольно увидеть и рассмотреть то, что ей не следовало видеть?
Лукреция была уверена в сестре. «Обернись», сказала она, «посмотри, какое счастье ожидает тебя, когда ты впервые полюбишь.»
Семнадцатилетняя девушка, достаточно натерпевшаяся ночью, обняла сестру и среди множества поцелуев сказала, что не сердится.
Лукреция сказала: «Обними ее, милый друг!» Она толкнула его к Анжелике, которая неподвижно замерла в его объятиях. Из приличия, так как он не хотел ничего отнимать у Лукреции, он дал ей новое доказательство своего пыла, лишь подстегнутого возбуждением от Анжелики. Анжелика впервые видела любовную борьбу. Изнемогающая Лукреция умоляла его закончить. Он был неумолим и она уклонилась от него. В тот же миг он обнял Анжелику, которая принесла Венере свою первую жертву. Лукреция восхищенно целовала любовника и воспламененную сестру, которая трижды изнемогла в объятиях Казановы.
Согласно всегда самодовольному Казанове, Анжелика в его объятиях была столь же счастлива, как и ее сестра. Он быстро процитировал ряд классических стихов, полных мифологической игривости, и ускользнул в свою комнату. Вскоре он услышал рядом жизнерадостный голос адвоката, который смеялся над сестрами-засонями, он постучал и в дверь Казановы и весело грозил, что пошлет к дамам делать им прическу.
После завтрака Казанова ласково упрекал Лукрецию: не надо так гордиться тем, что она посвятила сестру. После ее отъезда он должен унаследовать Анжелику. Муж вряд ли в течении недели закончит дела. Казанова был опечален и утешался тем, что жениха ждут свадебные разочарования.
Возвращаясь с Лукрецией в коляске визави Казанова три часа подряд доказывал ей свои чувства. После ее отъезда он занялся делом. В своей комнате он усердно делал выписки из дипломатической корреспонденции.
Вместо морального Казанова всегда видел лишь комическое. В восемнадцать лет его поведение не выглядит необычным. Но он оставался таким же и в пятьдесят и в шестьдесят.
Когда он желал женщину, а это случалось часто и быстро, он действовал так, как будто на земле есть только он и эта женщина, как будто есть только его внимание и чувство, причем широкое именно настолько, насколько нужно для ее завоевания. Физическая любовь казалась ему исключительным делом двух индивидуумов, которое направляется лишь по их теперешнему страстному желанию.
В рождественскую ночь любовник Барбары пришел в комнату Казановы и бросился на софу. Барбара носит под сердцем плод любви. Она хочет покинуть Рим или умереть, если любовник ей не поможет.
«Вы должны не ней жениться», объявил Казанова, который знал как давать моральные советы другому.
Любовник снял жилище, примыкающее к дому Барбары и по ночам проникал к ней через чердачный люк.
Через восемь дней около одиннадцати вечера он пришел в комнату Казановы с незнакомым аббатом. Казанова узнал Барбару. «Вы хотите войти?»
«Да! Аббат и я… мы проведем ночь вместе.»
«Желаю счастья! Но отсюда, пожалуйста, уходите!»
Когда через несколько дней около полуночи Казанова хотел запереть дверь, в нее ввалился аббат и бездыханный упал в кресло. Это была Барбара. Он резко упрекнул ее и приказал уходить.
Со слезами она бросилась к его ногам.
Коляска любовника ожидала во тьме. Час назад она со служанкой ускользнула сквозь чердачный люк в комнату любовника, переоделась для бегства и заспешила по улице. Служанка с узелком прошла вперед, Барбара на углу завязывала распустившийся шнурок и видела, как служанка садится в коляску. Вдруг тридцать сбиров окружили коляску, один влез на козлы, натянул вожжи, и коляска с любовником, служанкой и сбирами умчалась. Первый импульс толкнул ее к Казанове. Она ко всему готова, даже к смерти. И поток слез.
Он увидел перед собой бездну. Но эти слезы! Ее прекрасные глаза! «Моя бедная девочка», пробормотал он, «а когда настанет день?»
Смертельно побледнев, она опустилась на пол. Он расшнуровал ее лиф, сбрызнул водой лицо и грудь, лучше, чем лучший чичисбей. Она пришла в себя. Она замерзла. Ночь была холодной. У него не было огня. Она должна лечь в его постель. Он ведь поклялся беречь ее.
«Ах, господин аббат, единственное чувство, которое я пробуждаю, это сострадание.» Она была беспомощна от слабости, он раздел ее и отнес в постель, лучше, чем лучшая горничная. Он открыл, что сострадание может быть сильнее, чем обнаженные прелести. Он спал рядом в одежде и разбудил ее на рассвете. Она оделась. Он повел ее на верхний этаж, в одно не очень приличное место, которое однако никто не посещал.
Там он заставил ее написать свинцовым карандашом по-французски: «Монсиньор, я приличная девушка, но переодета аббатом. Ваша светлость, я умоляю Вас принять меня; я скажу свое имя наедине. От Вашего великодушия я жду спасения своей чести.»
Он наставлял, что когда по этому письму ее позовут к кардиналу, она должна преклонить перед ним колени и откровенно рассказать свою историю, только не то, что она провела ночь в постели Казановы; пусть она была всю ночь на верхнем этаже.
Кардинал конечно убережет ее от позора, и так или иначе соединит с любимым.
Аббаты за столом говорили только об этом. Молчал один Казанова.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики