ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Болотников не мог рисовать, как мечтал, мучился, страдал, заболел из-за
этого. Как Ван-Гог расплатился рассудком за свою палитру...
- Опять война, - откинулся Чулков на спинку кресла, - почему война?
Художник и Война, скажете. Опять абстракция. Или вот: почему у вас эсес-
совец с еврейским лицом, вы так и пишете - с семитскими глазами. Что вы
хотели этим сказать? Что и среди арийцев были иудеи? Что евреи пролезли
даже в отборные войска фюрера?
Опять он выворачивает все наизнанку.
- Нацист или шовинист остается фашистом в любом обличье.
- Вы антисемит?
Я удивленно вгляделся в его лицо. Чулков? Может у него по жилам бежит
часть чужой крови, и вот она взывает сейчас к расправе надо мной?
- Нет, я не антисемит. У нас в издательстве работают и русские, и ев-
реи, узбечка, латыш, украинцы... Особой разницы между ними не вижу. Ев-
реев даже больше, чем других.
- Ну и как?
- Что как?
- Ну, вообще.
- Хорошие люди.
- Вы сионист?
Все-таки он - Чулков.
- Хватит об этом, - решил он. - Наконец, третий ваш опус. Опус номер
три. "Белые горы". Кто эти люди? Куда они идут? Где это происходит, в
конце концов?
- В Тяпляпландии, - буркнул я. - Бессмысленно отвечать на эти вопросы
- там же все написано.
- Бунт на корабле, - неодобрительно скривился Чулков.
- Все написано и сказано. Как у Чехова. Ишь ты, извините, ишь вы.
Вопросы будут задавать худсовет, директор студии, работники Министерства
кинематографии. Поверьте мне.
Он умолк.
Потом улыбнулся. Зубы белые, как полотно экрана.
И тихо, по-дружески сказал:
- Все, что вы написали, придумали, вообразили - это прекрасно. Вер-
нее, кажется прекрасным. Причем, на сто процентов - только вам. И вам
придется, будучи человеком самой страшно унизительной и открытой любым
нападкам профессии, будучи кинорежиссером, постоянно убеждать кучу лю-
дей, тупых, упрямых, иезуитски мыслящих, льстивых, коварных, бестолко-
вых, обидчивых, усталых, равнодушных, что вы - гений. В конце концов,
даже ваши коллеги по съемочной группе должны верить вам. Такие вам
предстоят заботы...
- Весенние, - неуклюже сострил я.
Он очень цепко глянул на меня.
- Чтоб цыпляток по осени считать. Последний вопрос: какой период в
создании кинокартины главный по вашему мнению?
- Монтаж.
- Абсолютно неверно. Идите. Впрочем, еще один вопрос. Стихи в сцена-
риях чьи?
- Мои.
- Прочтите свое. Что хотите.
Я почему-то повел головой, словно скидывая тяжесть, и, четко отпеча-
тывая слова, стал читать само собой пришедшее на память:
Мой мозг тяжел и сер.
Он многосвязным языком
облизывает вечность.
Он, как английский пэр, -
смешной, шалун беспечный.
Он свят, как сатана.
Изыскан, как крестьянин.
Криклив, как немота.
И, как реальность, странен.
Мой мозг тяжел и сер.
Он многосвязным языком
облизывает вечность.
Он ограниченный без мер,
что хочет бесконечность.
Мой мозг тяжел и сер.
- А вот это интересно, - оживился Чулков. - Слушайте, вам надо в Литературный.
Какого черта вам делать в кино? Для синематографа вам нехватает характера,
упрямства, пробивной, как таран, силы. Вы должны были меня рассмешить,
напугать, развлечь, разозлить, обольстить, в конце концов. Убедить, что вы
дьявольски талантливы, но, как алмаз, нуждаетесь в огранке, в помощи. Как я
делаю с директором студии. И если бы завтра мы с вами явились на худсовет со
своими творческими заявками, вы проиграли бы. К постановке приняли бы
"Весенние заботы", а не "Белые горы". Идите. Работайте. Пишите стихи. Успеха.
Я повернулся спиной к пустому экрану, к просмотровому залу и вышел.
А ведь он прав. Чулков.
Преподал мне наглядный урок. Уж очень я люблю себя, свои стихи, свои
сценарии. И надеялся, что все будут потрясены ими. Ах, как необычно, как
оригинально! Шиш с маслом не хотите?
Здесь все пишут стихи, сценарии, одарены каждый по-своему и каждому
надо пробиваться, драться за свое место под солнцем. И быть соперником,
и побеждать соперника.
Я не смог.
Кстати, надо собрать все свои стихи.
Глава шестая
--===Свое время===--
Глава шестая
Можно доехать в метро до станции, от которой рукой подать до издательства, а
можно сойти на остановку раньше и спуститься по бульвару почти до набережной
Москвы-реки. Я так и сделал - так много солнца было в тот день на улице: в
безоблачном небе, в стеклах домов и проезжающих машин, в зеркальцах мелких луж
ночного дождя.
По утрам все ощущения обостряются - отдают новизной пробуждения, хотя
с годами эта новизна блекнет. В детстве я был уверен, встав от послеобе-
денного сна, что "вчера" было утром. Почему же так быстро пролетело
детство, если в каждом дне было два?
Издательство наше размещалось в доме, построенном когда-то богатым
человеком. Широкая лестница двумя плавными полукружиями вела наверх, на
бельэтаж, где соединялась в площадку, с которой с одной стороны вход в
двухсветный зал, как сказали быбывшие владельцы дома, а с другой стороны
находились когда-то жилые комнаты, в одной из которых стояли теперь сто-
лы нашей редакции. Высокий зал был разгорожен тонкими переборками, как
огород, и отведен под производственный, хозяйственный и другие функцио-
нальные отделы издательства. В конце зала, в отдельном помещении, стоял
бильярдный стол, но не полный, а половинный - предмет нашего вечного со-
перничества с Яном Паулсом, моим коллегой по редакции, моим товарищем.
В нашей комнате во всю длину прикноплены обложки журнала - пропаган-
диста передового опыта и новых технологий.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики