науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Я уйду и снова буду один.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Публикуемое здесь письмо в редакцию "Литературной Газеты" было послано сразу же после осуждения Андрея Синявского и Юлия Даниэля. Послано потому, что на суде не раз поминалось и моё имя.
Как и следовало ожидать, письмо в газете опубликовано не было...
ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ "ЛИТЕРАТУРНОЙ ГАЗЕТЫ"
Я не надеюсь на опубликование моего письма на страницах Вашей газеты: свобода высказываний в странах коммунистической демократии не в почете. И всё-таки я пишу Вам. Хотя бы уже потому, что в статьях Д. Еремина ("Известия", 13 янв. т.г.) и 3. Кедриной ("Лит. Газета", 22 янв. т.г.) упомянуто и мое имя - как автора предисловий и издателя нескольких книг А. Терца и Н. Аржака.
Начну с того, что эти произведения изданы мною исключительно из-за их литературной ценности. И вся редакционно-издательская деятельность нашей небольшой группы литераторов и литературоведов русского Зарубежья преследует только литературные цели. Имена Достоевского, Бориса Зайцева, Клюева, Мандельштама, О. Форш, Заболоцкого и ряд других лучше всего говорят об этом. Нами издаются те авторы, которые не находят места в советской издательской практике или представлены в советских изданиях односторонне, необъективно. Нашу деятельность можно расценивать как угодно, но никак нельзя назвать тенденциозной (мы, например, в угоду нашим политическим симпатиям и антипатиям отнюдь не исключаем из наших изданий такие произведения, как воспевающие Ленина стихи Клюева или стихи Пастернака и Заболоцкого, посвященные Сталину).
Сейчас, когда уже свершилось очередное издевательство над правосудием, когда уже осуждены А.Синявский и Ю. Даниэль, особенно тяжким преступлением видятся такие статьи, как пасквили Д.Еремина и З.Кедриной. В государствах, в которых право не является покорной служанкой самодержавной партии, суд, как правило, отказывается от дальнейшего рассмотрения дела, если в прессе до суда публикуются подобные статьи. Такие выступления в печати в нетоталитарных государствах рассматриваются как абсолютно недопустимое давление на совесть присяжных заседателей.
В статьях Д.Ерёмина и З.Кедриной сразу же бросается в глаза совершенная их бессовестность. В частности, цитируя высказывания героев произведений Аржака и Терца, Еремин и Кедрина бесстыдно приписывают эти высказывания самим авторам, Так, например, слова графомана, от имени которого ведется рассказ "Графоманы" (о ненависти этого графомана к Чехову), приписываются самому Терцу. И такая же шулерская передержка во всех цитатах Еремина и Кедриной. Идя по этому пути, можно легко приписать Ленину антисоветские высказывания - Ленин нередко цитировал своих противников.
А. Терц и Н. Аржак - талантливые мастера гротеска. Стремясь к предельной выразительности, художники слова кисти, резца, а особенно сатирики, постоянно прибегают к гиперболизму, к гротеску, к изображению уродств жизни. Но ни в досоветской России, несмотря на её крутую (как тогда казалось) цензуру, ни в странах некоммунистического Запада никому и в голову не пришло бы привлекать к ответственности и травить в печати сатириков за их гротескное изображение действительности. А.Терц и Н.Аржак и на Западе писали бы, конечно, в той же манере трагедийно-сатирического гротеска, ибо, как ни современны они по форме и содержанию, их влечет больше к изображению исконного, вечного, общечеловеческого, чем к обличению сегодняшнего и местного. Не пришло бы никому в голову и осуждать писателей за опубликование ими их произведений не на родине. Только в гитлеровской Германии и в странах коммунистического тоталитаризма судят и казнят неблагонамеренных литераторов.
Синявского осудили на семь, а Даниэля на пять лет каторжных работ, именуемых исправительно-трудовыми колониями. Осудили за то, что они писали сатирические произведения. Они не призывали ни к борьбе с существующим режимом, ни к его революционному свержению. Их не только судил так называемый советский суд - их уже заранее осудили улюлюкающие и завывающие под взмахи дирижёрской палочки ЦК рептильные литераторы и подхалимствующие представители пресловутой советской общественности. Такого позора не знала царская Россия, отнюдь не являвшаяся идеальной страной свободы и народоправия. Вспомним хотя бы Горького. Он не только постоянно призывал - в литературных произведениях и в общественных выступлениях - к революционному свержению тогдашнего режима; он написал и распространял в 1901 году листовку, призывавшую к свержению самодержавия; он помогал в устройстве подпольной революционной типографии, собирал деньги на противоправительственные начинания революционных партий. И что же? За все это его просто административно выслали - и притом на короткое время - из Нижнего Новгорода. Не запретили ему публиковать его произведения, не запретили участвовать во всей тогдашней прессе, не запретили театрам ставить его пьесы. И всё-таки Ленин яростно возмущался: "Европейски знаменитого писателя, все оружие которого состояло... в свободном слове, самодержавное правительство высылает без суда и следствия из его родного города"... (Соч., т. 5, 1946, стр. 295). Не было, кажется, органа печати, кроме ничтожного количества жалких черносотенных листков, в котором не клеймили бы "царских сатрапов" за высылку Горького. Царский строй пал. Его свергли - и должны были свергнуть - во имя социальной справедливости, во имя полного раскрепощения человека, во имя свободы. Но в Октябре 1917 года власть захватили такие самодержцы, по сравнению с которыми царское единодержавие кажется эпохой необузданной свободы... Поэт-свободолюбец, поэт-революционер писал тогда:
Не в первый раз, мечтая о свободе,
Мы строим новую тюрьму...
И вот теперь, после криков и клятв о том, что сталинские расправы никогда больше не повторятся, что к недавнему прошлому нет возврата, - снова комедия суда - и каторжные приговоры Синявскому и Даниэлю за их сатирические рассказы...
В том-то и беда советской литературной управы благочиния, что она хорошо понимает: великая литература всегда и везде была оппозиционной, по меньшей мере - критически настроенной по отношению к существующим формам жизни. Литература же, полезная и желанная с точки зрения властей предержащих, классово и партийно выдержанная, всегда отдает тухлятинкой и до гениальности бездарна - будь то Фаддей Булгарин или Константин Симонов, Н. Греч или В. Кочетов. Понимать-то управа благочиния понимает, но сделать ничего не может: когда годы революционного взлета давно позади, удобнее и полезнее литературные манеры и традиции охранителей и одописцев, а не бунтарей и критиканов. Ведь главное для режима тоталитарного мещанства не талант и ум, а благонравие и послушание. И всё-таки стыдно уважающему себя государству гноить на каторге Ювеналов и поддерживать Ереминых.
Конечно, идейные противники режима - и дома, и за рубежом - всегда будут цитировать и по-своему толковать таких писателей, как Терц и Аржак. Делал это и я в своих предисловиях к их произведениям. Но ведь это отнюдь не доказательство противогосударственной деятельности Терца и Аржака. В целях идеологической борьбы с коммунизмом можно ведь использовать цитаты даже из такого верноподданнейшего писателя, как Михаил Шолохов. Коммунистическая же печать переосмысливает решительно все, что попадается ей под руку, вплоть до отдельных высказываний Папы Римского, препарируемых в направлении обличения гниющего, мол, на корню империалистического Запада. Литература - не таблица умножения и не катехизис, её всякий читает по-своему, и осуждать реку за то, что в ней кто-то утопился, могут только оголтелые догматики-ортодоксы.
Разве не возврат к худшим временам сталинщины и позорная, грубо поставленная инсценировка, именуемая голосом советской общественности: люди, не читавшие ни строчки Аржака и Терца, обращались с письмами в редакции газет, требуя суровых кар писателям за их произведения, авторам писем совсем неизвестные... Эти ретивые "общественники" вовсе при этом не махровые идиоты: они - подхалимы, но они такие же жертвы режима, как и осужденные на каторгу писатели. Писателей режим может искалечить физически, авторов подлых подхалимских писем он искалечил нравственно.
И уже совсем гнусно было помещать погромные статьи о писателях, которым, если бы даже они не были арестованы, не дано права отвечать своим обвинителям в печати. Не могут ответить им они и сейчас. Если из прежнего, дореволюционного мертвого дома всё-таки раздавались голоса протеста и возмущения, то из "исправительно-трудовых колоний" не проникает на волю ничего: эпоха сейчас не самодержавная, а прогрессивная...
Говорят, лет триста-четыреста назад палач, срубивший головы, помнится, дюжине благорожденных дворян, сам получал дворянство. Сколько благородных писателей должны загубить Еремин и Кедрина, чтобы быть принятыми в круг советских патрициев? Или они уже выполнили свою норму?
Нестерпимо стыдно видеть, как глубоко погрязла в лицемерии, мракобесии, подхалимстве и доносительстве еще так недавно честнейшая и благороднейшая русская литература. Или снимите с вывески слово "Литературная" - или откажитесь пожимать руки Ереминым, Кедриным и им подобным. Иного выхода нет. Для честных людей, по крайней мере.
Борис Филиппов
Всё-таки посылаю редакции - одновременно с этим письмом - наши издания: может статься, они каким-то чудом до Вас дойдут...

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики