ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Медведев Валерий
Приключения гусёнка Заплаткина
Валерий Владимирович Медведев
Приключения гусёнка Заплаткина
С ЧЕГО ВСЁ НАЧАЛОСЬ
Я помню себя с той самой минуты, когда меня раскроили из прекраснейшего куска резины на две одинаковые половинки, склеили и я получил возможность слышать всё, что творилось вокруг меня.
Мастера, который занимался мною, звали Кузьма Кузьмич. Вероятно, он был замечательным игрушечником, - я слышал, к нему часто обращались за советом. Все операции, которые Кузьмич производил со мной, он делал быстро, ловко и главное - весело. У него были сильные руки, вкусно пахнувшие табаком и резиновым клеем. Поговорки так и сыпались с его языка. Некоторые из них я запомнил, например вот эти: "Сёмка украл поросёнка, а сказал на гусёнка", "И гуся на свадьбу тащат", "Спросил бы гуся, не зябнут ли ноги", "Одним гусем поля не вытопчешь", "Гусь пролетел и крылом не задел"... Судя по количеству пословиц, я понял, что мы, гуси, определённо немаловажные птицы. Тем более что про нас, гусей, даже песня сложена:
"Летят утки и два гуся". Я быстро выучил мотив и слова и хотел подпеть Кузьмичу, но обнаружил, что во мне ещё нет воздуха.
Не успел я подумать об этом, как Кузьмич подставил меня к какой-то шипящей машине и стал через лапу надувать. Так исполнилось моё первое желание. Я наполнился воздухом, округлился и зазвенел, как футбольный мяч.
- Хорош гусь! - сказал Кузьмич, шлёпнув меня по упругому боку.
Действительно, я был хорош.
- Звенит! - добавил Кузьмич, щёлкая меня пальцем и поднося к уху. Звенит, - подтвердил он ещё раз и запел весело: - Летят утки и два гуся...
Я стал тихонько подпевать Кузьмичу, но он взял и выпустил из меня воздух, и я снова сделался плоским и безголосым.
В это время раздался звонок, известивший о том, что наступил час обеденного перерыва.
ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В ОБЕДЕННЫЙ ПЕРЕРЫВ
Кузьмич ушёл, а я остался лежать на столе. Обеденный перерыв мне пришёлся по душе. Ещё бы! Никто тебя не трогает, не клеит, не растягивает, не надувает, не выпускает из тебя воздух, - ты спокойно лежишь на столе и ничего не делаешь.
Всё было бы хорошо, если бы не жар, который я почувствовал спустя некоторое время.
Мой левый бок жгло всё сильнее и сильнее, а я лежал и терпел.
Я терпел до тех пор, пока не кончился обеденный перерыв. Когда Кузьма Кузьмич, напевая хрипловатым голосом свою любимую песню, вернулся, в комнате уже начало попахивать жжёной резиной.
Перестав петь, Кузьмич потянул носом, охнул, схватил меня за лапы и опустил в воду, бормоча:
- Ах ты, оказия какая! Забыл выключить... - Он сказал что-то ещё, но я не расслышал.
Высушив меня, Кузьма Кузьмич первым делом закрасил опалённый бок, в котором я всё ещё продолжал чувствовать лёгкое жжение и боль.
- Всё гусь, были бы перья... - сказал Кузьмич мрачно. Это была последняя поговорка, которую я услышал от него. Очевидно, он сильно расстроился, потому что перестал подпевать и раскрашивал меня молча, то и дело вздыхая.
Я ВИЖУ
В самую последнюю очередь Кузьмич приклеил мне глаза, сначала правый, потом левый, и я стал видеть.
Кузьма Кузьмич оказался таким, каким я его себе и представлял. Брови у него большие и мохнатые, как усы, а усы еще больше и ещё пушистей.
- Ах ты, гусиная поджарка, - вздохнул мастер и поставил меня сушиться.
"И чего он так сокрушается, этот Кузьма Кузьмич?.." Я оглядел себя с ног до головы и убедился, что я прекрасен. Правда, мой вид портил левый бок, покрытый небольшими пупырышками от ожога, но это место Кузьма Кузьмич так ловко закрасил, что оно совсем не бросалось в глаза. Зато какие голенастые у меня ножки и какая нежно-жёлтая шейка!
А глаза! Глаза янтарные, с карим ядрышком. "Я единственный и неповторимый", - решил я и оглянулся. Рядом со мной стоял точно такой же гусёнок. Мой двойник! "Мы единственные!" - подумал я и обратился к двойнику:
- Здравствуй, братец!
Вместо ответа братец подозрительно посмотрел на мой закрашенный бок и отвернулся.
В это время подошёл Кузьма Кузьмич. Он выпустил из нас воздух, разложил по коробкам, взял их под мышку и, бормоча что-то себе под нос, вышел из мастерской.
МЕНЯ НАЗВАЛИ ЗАПЛАТКИНЫМ
Комната, в которую нас с братцем принёс Кузьма Кузьмич, была небольшая, вся в полках, уставленных всевозможными игрушками.
За длинным столом, тоже заваленным игрушками, сидела симпатичная девушка в синем халате. Она взяла из рук Кузьмича моего братца гусёнка, внимательно осмотрела, надула его с помощью какой-то машины, потом выпустила воздух. И так несколько раз.
- Замечательный гусёнок. Лапчатый! - сказала она Кузьмичу. Взяв печать, она оттиснула на лапке братца "1-й сорт". - Так и назовём. Лапчатым.
Кузьмич улыбнулся, распушил усы. Лапчатый от важности задрал нос, а девушка принялась за меня.
Первым делом она обратила внимание на мой неровный бок и принялась придирчиво его рассматривать.
- Брак! - сказала девушка строго. - Придется переклеивать левую половину.
- Как это брак? - сказал Кузьма Кузьмич.
- Брак! - повторила девушка.
Тогда Кузьма Кузьмич начал доказывать, что я вовсе не брак, а девушка утверждала, что я самый настоящий брак.
Потом Кузьмич сказал, что я вообще, конечно, не очень качественный: в худшем случае третий сорт, а в лучшем - второй, но что я очень нужен в процентном отношении.
Так как я ещё не понимал, что такое "брак", "третий сорт" и "процентное отношение", то не обращал на спор никакого внимания. "Как назовут, так и ладно", - подумал я.
Кончилось дело тем, что мне всё-таки поставили на лапу штемпель: "3-й сорт".
- Заплаткин! - сказала девушка и покачала головой. Кузьмич что-то буркнул и, не попрощавшись, вышел из комнаты.
1 2 3

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики