ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И это не сладостное чувство мести: я, мол, невиновен, а вы меня держите взаперти. Нет. Просто в тюрьме обретаешь свободу духа и отходишь от каторжной суеты каждодневности.
И еще я одно понял: я так устал, что мне даже не страшно за детей. Придется тебе вспомнить стенографию и машинопись. Продашь дом – это поможет вам продержаться первые два-три года. Но ты же всегда говорила, что лучше счастливая нищета, чем такая мука, как в нашем сытом доме.
И все-таки это письмо я отправляю. Только не отвечай мне, пожалуйста. Пусть дети напишут мне письма и что-нибудь нарисуют. Если можно, море, и пусть над морем летают птицы...»

5

– Господин Берг, мою газету интересует, каковы причины ареста Люса.
– Причины ареста Люса известны мне, и я не считаю возможным пока что говорить о них.
– Кроне. Из «Телеграфа». Вы уверены в виновности Люса?
– Ему предъявлено несколько обвинений.
– В каком именно обвинении вы были уверены настолько, что приняли решение арестовать Люса?
– Не в интересах следствия говорить сейчас слишком много... Одно могу сказать: я вижу много загадок в гибели Дорнброка, которая произошла на квартире Люса, – ответил Берг.
– Нам бы хотелось знать подробности, господин прокурор. Я представляю телевидение, и мне интересно, в каком направлении идет расследование вопроса о пленке, которая была передана Люсом редактору Ленцу.
– Я сам люблю подробности и собираю их по крупицам. И когда я наберу достаточно подробностей, я отвечу на ваш вопрос.
– Господин прокурор, – заметил корреспондент телевидения, – мы пришли на пресс-конференцию, а не на турнир остроумия. Наша работа – информация, и, пожалуйста, постарайтесь уважительно относиться к нашей профессии.
– Вы хотите конкретности? Извольте. Я ничего не могу сообщить вам нового по поводу пленки Люса, которую Ленц показывал по вашему каналу ТВ. Я изучаю и эту проблему.
– Нам стало известно, что вы заинтересовались делом болгарского интеллектуала, эмигрировавшего к нам. Удалось ли вам встретиться с господином Кочевым?
– Нет.
– Вы собираетесь добиться встречи с ним?
– Конечно.
– У вас есть какие-то предположения о дне встречи?
– У меня есть всякого рода предположения...
– Почему вы заинтересовались бегством господина Кочева? Почему вы ищете встречи с ним?
– У меня есть на это своя соображения.
– Как себя ведет Люс?
– Тюрьма – это не санаторий.
– В прессе промелькнуло сообщение, что Дорнброк погиб насильственной смертью. Как вы можете прокомментировать это сообщение?
– Спросите об этом автора сообщения. От нас подобного рода заявления не исходили.
– Вы работаете в контакте с политическим отделом полиции?
– Да, мы периодически консультируемся с майором Гельтоффом.
– Можете ли вы назвать какие-нибудь новые имена, попавшие в сферу вашего расследования?
– Это преждевременно.
– Когда вы намерены прекратить расследование и передать дело в суд?
– Очень скоро. Я надеюсь, что дело прояснится очень скоро.
– В какой мере сильны связи Люса с левыми, господин прокурор?
– Сейчас я изучаю связи Люса. Все его связи – с левыми и правыми, и особенно с теми, кто имел с ним контакты как с режиссером, когда он делал «Наци в белых рубашках». Больше мне нечего вам сказать, друзья. Я смогу увидеться с вами не ранее конца этой недели. В эти дни у меня будет много канцелярской волынки с оформлением дела...

Берг кивнул головой на кресло и предложил:
– Садитесь. Ваше имя Конрад Ульм?
– Да.
– Вы ассистент профессора социологии Пфейфера?
– Да.
– Покажите себя на этой фотографии, – попросил Берг, протягивая Ульму кадр, перепечатанный из кинопленки Ленца. – Вот эта машина, видите? Это вы?
– Да.
– А кто рядом?
– Это Граузнец, это Урсула, я забыл ее фамилию, это болгарин, который сбежал... Это... Вот этого я не знаю... Он не из наших...
– А машина чья?
– Моя.
– А кто вам предложил поездить по городу в тот день?
– Не помню. Мы же тогда вып...
– Выпили, выпили... Но это не моя компетенция. Пьянство за рулем карает полиция. Попробуйте вспомнить, кто предложил вам уехать с пляжа.
– По-моему, болгарин... Он хотел посмотреть город...
– О чем он говорил с вами?
– Я не знал, что он сбежит, иначе я бы внимательней прислушивался к его разговорам.
– Он был интересным собеседником?
– Урсуле так показалось. Я с ним что-то не очень разговорился. Он показался мне чересчур веселым. Эдаким бодрячком. А я не очень-то верю бодрячкам. Особенно оттуда, из-за стены.
– Давайте я попробую сформулировать очень важный вопрос, а вы мне ответьте на него со всей мерой серьезности... Через два дня после встречи с вами Кочев решил не возвращаться домой. Почувствовали ли вы в его разговорах, в манере поведения желание, намерение, проблеск намерения не возвращаться домой? Может быть, он спрашивал вас, как отсюда перебраться еще дальше на запад, интересовался трудоустройством, спрашивал о болгарских эмигрантах, о господах из НТС, которые дерутся с Кремлем?.. Вспомните, пожалуйста, все, что можете вспомнить.
– Он произвел на меня впечатление бодрячка, – повторил Ульм, – шутил: «Вы все – акулы империализма...» Говорил, что не смог бы здесь жить, потому что «чувствуешь себя завернутым в целлофан – полная некоммуникабельность».
– Он сказал вам, что не смог бы здесь жить?
– Да. Он так говорил.
– Значит, для вас было неожиданным сообщение о том, что Кочев решил не возвращаться на родину?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики