ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

 

стояли на тропинке и курили. Наконец Меркулов отвлекся от своего занятия. Взял из рук Риты пакет с едой. Сел на пенек и стал жадно есть. Я держал обжигающий руки бумажный стаканчик с его кофе. Когда с кофе было тоже покончено, Меркулов попросил меня сбегать к урне у бара — выбросить мусор. «Аристократ вшивый! — разозлился я. — Не мог запулить этот комок в кусты!»
Когда я вернулся, он уже дымил своим «дымком», сидя на пеньке. Чтоб отомстить за холостой пробег (а может, это все-таки была ревность?), я ехидно спросил:
— Ну что, Константин Дмитрич, нашли полезный гриб или одни поганки попадаются?
Меркулов удивленно посмотрел на меня немигающим взглядом своих серо-голубых глаз, достал из кармана шинели сверкающую вещицу — на серебряном квадрате малиновой эмалью выведено: «Мастер спорта СССР». Он перевернул значок тыльной стороной — штырь, которым значок крепится к одежде, был сломан. Голосом, лишенным эмоций, Меркулов спросил:
— А вы сами как считаете, следователь Турецкий, это поганка или полезный гриб?
Из духа противоречия я промолчал, хотя находка, конечно, была, по крайней мере, интересной. И кто знает, может, именно этой вещице и суждено будет привести следствие к разгадке?

* * *

— Вы говорите — цианоз! Помимо цианоза на насильственную смерть указывают еще два факта.
— Какие именно?
— У него на шее не одна борозда, а две.
Милицейский «мерседес» катил по Комсомольской площади, мимо трех знаменитых московских вокзалов. Проехали Ярославский, похожий на боярский терем. Сквозь дремоту я с трудом улавливал смысл слов.
— Первая — горизонтальная, это от удавления петлей, — говорит женский голос, — вторая поднимается вверх. Она возникла позже. При повешении.
— Положим, — слышится баритон Меркулова. — Ну, а второй факт? Что вы имели в виду?
— Петлю, — говорит Рита.
Она и Меркурьев сидят на переднем сиденье, рядом с шофером. Я — на заднем, с Козловым, Панюшкиным и Рэксом.
— Петля слишком короткая, чтобы нормальный человек сам мог просунуть в нее свою голову.
— Н-да, пожалуй. Короткая петля делает версию о самоубийстве вообще нереальной.
— А как вы думаете, Константин Дмитрич, — спрашивает Рита, — кто он, этот человек?
Меркулов отвечает не сразу, на мгновение задумывается:
— Внешность, знаете, у него типичная, явный русак. А вот одежда не согласуется. Понимаете, о чем я говорю? Одежда и прежде всего, пардон за подробности, трусы и майка — показатель уровня жизни и принадлежности к определенному классу. Так вот, трусы и майка у этого человека — импортные. Наш советский человек носит что? Ширпотреб. То есть черные сатиновые трусы до колен или кальсоны до пят. Этот же отоваривался за границей. Таких прелестных трусов и маек, насколько я разбираюсь в нижнем белье, нет даже в «Березке». А валюта откуда? На фарцу не похож — слишком солиден. Остается одно — номенклатурный работник. Какой-нибудь ответственный чин из МИДа или Внешторга. Через часок-другой, вот увидите, узнаем о какой-нибудь «драгоценной пропаже». Я дал задание Братишке «прочесать» кадры по крупным ведомствам…
«На фиг сдалось ему это дело, — думаю я. — Нам все равно его не вести. Наше дело сейчас шоферское — открутил баранку и по домам».
Каждый московский следователь из опытных обязан отдежурить сутки по городу раз в два-три месяца. Расследованием же убийств, как правило, занимаются следователи районных прокуратур, на территории которых совершено конкретное преступление.
Я слышу, как Меркулов бухтит Рите про то, что здесь, мол, неясный клинический случай, будь это обычное убийство на почве ограбления, — денежки и портфель все же у него сперли, — то уважающие себя бандюги не стали бы носить труп туда-сюда и прикреплять его на осине. К чему им такая шекспировщина? Еще я слышу, как Рита спрашивает, почему того дядьку не пропустили на ярмарку, но ответа уже не слышу, так как вдруг оказываюсь на залитой солнцем танцверанде Сокольников. На мне трусы и майка, а под мышкой у меня мой старый школьный портфель, и все танцующие стараются его у меня вырвать. Теплый ветер треплет мои легкие, хорошо промытые волосы. Сильная боль перерезает мне шею — я оборачиваюсь — это подполковник Братишка в накинутом на голову капюшоне сдавливает мне шею эспандером. Раздается автоматная очередь. Танцоры, как подкошенные, один за другим штабелем складываются на дощатом полу. Впереди маячит неясный силуэт женщины. Она подходит ближе, ближе. В руках у нее «калашников». Она улыбается улыбкой Джоконды и жмет гашетку. Я с ужасом узнаю в ней Риту и падаю мертвым… Мой уход из жизни сопровождается чьим-то диким смехом.
Я открыл глаза. Рэкс лаял над ухом, узнавая родные места: наш тарантас въезжал во двор родимой Петровки, 38. Приснится же такое…

* * *

Комната за дверью с табличкой «Следователь» тщательно убрана. Графин на столе наполнен свежей водой, у зеркала висит чистое вафельное полотенце. У круглого стола, покрытого зеленой скатертью, две кушетки, два кресла. Дверь, ведущая в смежную комнату, резиденцию судмедэксперта, отворена настежь. Там Рита разговаривает с кем-то по телефону.
— Занята была, Сергей. Кроме того, очень плохо соединяют с Кабулом.
Значит, муж. Сердце у меня упало. Рита никогда не говорит о своем супруге, будто его и не существует. Но, конечно, все знают, что Сергей Иванович Счастливый, генерал-майор Советской Армии, служит сейчас в Афганистане. Однако это никак не влияет на мои отношения с Ритой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики