ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Запах кофе щекотал ноздри, она помешала ложечкой и с наслаждением глотнула напиток своего детства.
– Когда я была ребенком, я очень часто приходила сюда. Я фантазировала, что моя мать художница, а отец – музыкант. – Она рассмеялась. – Наша жизнь была пародией на эту фантазию. Мы жили в многоквартирных трущобах с видом на Грин-стрит, неподалеку от одного из притонов в Ист Виллидже, где по ночам мой отец играл на кларнете. А в мечтах я имела идеальную семью.
– Ты проводила здесь уик-энды?
– Нет, я предпочитала бродить по Макдугал-стрит. – Она усмехнулась. – Я выглядела, наверное, страшилой вроде вампира с бледными губами и темными кругами вокруг глаз и множеством медных браслетов на руках. Больше всего я тогда боялась, что не буду похожей на местную обитательницу и меня примут за приезжую искательницу приключений.
Они оба засмеялись.
– Твой отец знал, чем ты занимаешься?
– Сомневаюсь, – ответила Габриэла. – Потому что все свое барахлишко, предназначенное для выходов в Гринвич Виллидж, перед возвращением домой я прятала в сумку, в поезде переодевалась, а перед самым домом смывала косметику.
– Значит, это было в конце шестидесятых, – подсчитал в уме Ник. – Гринвич Виллидж к тому времени здорово изменился.
– Конечно. Но я этого не знала. У меня было о нем свое представление. Я судила о нем по кафе «Шекспир» или «Реджио» и даже не догадывалась, что мода на них давно ушла. Там болтались такие же невежественные, как я, парни и девицы, приезжие из Куинса и Лонг-Айленда. Настоящие обитатели Виллиджа там не показывались. Они перебрались к тому времени и понастроили себе особняков на Файр-Айленде в Коннектикуте или в Хэмптоне. – Она отпила кофе, вытерла краешком салфетки губы. – Сейчас как хиппи уже не одевается никто. С того момента, как куртки и брюки из дерюги стали продаваться в универмаге Бергдорфа как предметы роскоши. – Она расхохоталась. – Да, жизнь здорово изменилась, я опоздала почти на десять лет. Я не заметила, что из Гринвич Виллиджа исчезли Джойс Джоксон, Керуак, Гинсберг и даже Эбби Хофман. Их словно смыло волной за считанные минуты.
Ник слушал ее внимательно, с сочувствием и спросил немного печально:
– У тебя не осталось здесь друзей?
– Кое-кто остался, но дальнейшие встречи с ними приносили только разочарование.
– Чем же тебе так не нравился Фрипорт?
– Он был никаким. Там нечего было делать, кроме коротких летних месяцев, которые можно было проводить на берегу. На остальное время он погружался в депрессию, как любой сезонный курорт. Словно Ривьера в январе. Где нет ничего, кроме куч мусора и сломанных пляжных кресел. И волком хочется выть от одиночества. И ощущение, что тебя похоронили заживо.
– Итак, ты рванула во Францию, чтобы наверстать упущенное в Виллидже?
– Тогда я об этом не задумывалась, но в чем-то ты прав. Франция, Париж лет на десять отстают от Нью-Йорка, за исключением моды, которая по карману только денежным техасцам. – Габриэла с горечью улыбнулась. – Но в Париж я тоже опоздала, мода на интеллектуальных американцев вроде Хемингуэя и Франкенталера и Жозефины Бейкер в Париже прошла.
– А что было дальше?
Габриэла, словно невзначай, не ответила на его вопрос.
– Я окончила среднюю школу и поступила в колледж только потому, что на этом настаивал отец. Единственное, что я хотела, – это вернуться в Гринвич Виллидж и шататься по его улицам. Но к тому моменту все известные фотографы перенесли свои мастерские и ателье на восточные – двадцатые и тридцатые – улицы. Я не сильно переживала по этому поводу, потому что познакомилась с Питом, а он оказался самой потрясающей личностью, с кем мне довелось встретиться в жизни, и я вышла за него замуж.
– Меня интересует другое, – улыбнулся Ник. – Я хотел узнать, что с тобой случилось после приезда в Париж, или ты там также сидела в бездействии, ожидая прилива, когда тебя подхватит волна и вынесет в шикарную жизнь?
– Земля – шар, – вполне серьезно ответила Габриэла, – и все движется по кругу. Каждое следующее десятилетие впитывает в себя кое-что из предыдущего. Восьмидесятые оказались очень похожи на пятидесятые, так что девяностые, возможно, в чем-то повторят шестидесятые. Это было бы замечательно!
– Ты не можешь полностью уничтожить свое прошлое, чтобы начать строить другое. Не могло все быть так плохо. То, что тебе казалось поражением, наоборот, помогало тебе двигаться вперед.
– Если щепку несет сильное течение – это разве движение вперед?
– Это сравнение к тебе не подходит. Зачеркивая прошлое, ты все равно совершаешь поступок, меняешься и душевно растешь.
– Что ты хочешь? – резко спросила она, задетая его словами. – Чтобы я вернулась в начальную точку и отказалась от работы? Предала все, что мне дорого?
– Почему ты называешь это предательством? И почему ты это связываешь с началом новой жизни?
– Потому что не так просто начать здесь сначала. – Она говорила медленно, потому что ей приходилось тщательно взвешивать каждое слово. – И потому что все, что произошло здесь, – это кошмар, начиная с моей матери и кончая моей дочерью.
– Дай мне возможность попробовать изменить это. Я не имею в виду, что могу повернуть вспять все, что было сделано, но жизнь может стать лучше даже в этом же месте.
У Габриэлы снова полились слезы, и кое-кто из посетителей кафе обратил внимание на них, глядя, как она вытирает их бумажной салфеткой.
– Это нечестно по отношению к тебе.
– Почему? – Ник протянул руку через стол, чтобы коснуться ее руки.
– Потому что ты еще многого не знаешь.
– Чего, например?
– То, что Пит рассказал Дине обо мне и что разрушило ее веру в меня и наши взаимоотношения.
– А ты не хочешь поделиться этим со мной?
– Хотела бы, только не могу. Опять поставлю себя в такое положение, что буду зависеть от чьей-либо жалости. Я уже получила урок.
– Неужели ты позволишь прошлому погубить свое будущее?
– Может быть, это и есть расплата.
– Расплата за что?
– За то, что я недостаточно хорошо себя вела, – с некоторой долей цинизма ответила Габриэла.
– Дина могла бы найти тебе оправдание.
– Могла бы, но не стала этого делать.
Она наклонилась и прижала его руку к своим губам.
– Отношения между матерью и взрослой дочерью нередко складываются непросто, изначально в них заложен конфликт, но Пит должен был помочь сгладить острые углы. Возможно, он не желал иметь со мной ничего общего, но зачем настраивать против меня девочку? Наверное, он был слишком задет той ситуацией, но нам всем было больно. Так что это не извиняет его. Мы были не только ранены, мы с Диной были очень растеряны. По разным причинам, но обе были растеряны. Сомневаюсь, что Пит был растерян. Он был зол, ему было больно, он страдал, но только не растерян, – сказала Габриэла.
– Я вовсе не собираюсь защищать его, – начал Ник, – но мне кажется, он был тоже растерян, только совсем по другой причине. Не так легко мужчине потерять женщину, над которой он имел власть, которая принадлежала ему. Тебе, наверное, неприятно слышать такие слова. Я тоже тяжело переживал свою потерю.
– Не сравнивай себя с Питом. Ты потерял жену при трагических обстоятельствах, а он из-за своей злости.
– Какая разница, итог один и тот же. С точки зрения мужчины, один и тот же. В любой ситуации есть личность, которая заботится о ком-то, и противоположная – которая принимает заботы. Неизбежно наступает период, когда мужчина колеблется, решая для себя, нужно ли искать кого-то, кого надо опекать, или он сам нуждается в сестре милосердия, лечащей его душевные и телесные раны. И тогда, когда он стоит перед выбором, он бывает растерян.
– Что же получается? Мужчина не знает, какую роль он собирается играть в супружеской жизни? Разве он не обязан решить все заранее?
– Ты не совсем корректно ставишь вопрос.
– Зато правильно. Не надо усложнять мужскую душу. Женщина во всех случаях напугана, растеряна – или она боится остаться одна с ребенком, или страшится совершить поступок, из-за которого муж или друг могут бросить ее, она также боится остаться без мужской поддержки, ведь женщина по большей части в финансовом вопросе зависит от мужчины. Конечно, иногда хочется погрузиться в свои душевные переживания, только не всегда женщина может позволить себе такую роскошь.
– А ты как раз нашла время и возможность погрузиться с головой в переживания?
– Я просто запуталась, – ответила она уклончиво.
– Ты повторяешь это неоднократно, но даже если бы ты и не говорила об этом, я бы сам догадался. Я понял про тебя все в первую же минуту, как мы повстречались на похоронах.
– Да, у тебя есть такое свойство – ты видишь мир только в белых и черных тонах.
– А ты выйдешь за меня замуж, если я все окончательно перепутаю?
– Ты и так уже все запутал, всю мою жизнь.
– Это что, означает твой утвердительный ответ?
– Пока что я делюсь своими наблюдениями.
– Чего же ты добиваешься? – спросил он очень серьезно. – Я говорю о главном. Отбросим все остальное в сторону.
Вопрос был сложный. Габриэла ответила на него с большой неохотой:
– Я думала, что легко пережила все свои горести, начиная с трагедии матери и кончая смертью Пита. Я не позволяла себе впасть в тоску. А теперь мне хочется оплакать все эти потери, расплатиться за свою бездушность и пройти по жизни другой тропой.
– Так пойдем вместе, – предложил Ник, как самый простой выход из тупика, в который она сама себя загнала.
Габриэла на какой-то момент решила принять его предложение и разделить свою ношу с ним. Могла бы девчонка из Фрипорта, что на Лонг-Айленде, послать все к черту – карьеру, ухажеров, бурную жизнь в Париже и найти счастье с честным и мужественным парнем на родной земле? Но не это было в основе ее сомнений. Если бы она действительно купалась в блеске и роскоши, испытывала волнительные приключения и карьера была действительно так важна, как она заставляла его поверить, то это были бы препятствия к их совместному счастью. На самом деле это мало походило на ее реальную жизнь. Мишура парижской журнальной жизни, в которой она закружилась, была только способом вырваться из будничного, одинокого, унылого существования.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики